Чтение онлайн

Было трудно свести воедино странную мимику зверя и ироничный, хриплый голос, звучащий в сознании.

"И не жалей больше нежить, малышка".

– А у тебя рана не...

"Уже не откроется. Сразу я так сделать не мог. Грязи было много, когда она в ране... Тогда мясо гниет, больная плоть, - сморщился зверь, прижав уши к голове.
– И ярость мешает. Все-таки во мне зверя больше, чем в нем", - раграт махнул хвостом в ту сторону, куда ушел вампир.

– Можешь остаться, - предложила Ашасси, осмелев. Почему-то волка она боялась куда меньше, чем вампира.
– Мы скоро костер разведем...

Зверь от неожиданности присел на задние лапы и посмотрел на нее не мигая, с явным удивлением.

"Меня лечит холод...
– медленно произнес он.
– Но я запомню этот день, твои слова и твой запах. А ты будь осторожней со своим вампиром. Он опаснее, чем ты думаешь".

– От кого я это слышу!
– ехидно произнес тот, выходя из-за деревьев и бросая на снег охапку толстых веток.

Раграт зарычал и попятился.

– Сразу не убил - теперь не стану, - спокойно сообщил вампир.

Зверь затих, а потом оскалился с явным ехидством, и двуногие "услышали":

"Ты бы лучше ей это сказал".

Лицо вампира словно окаменело. Глаза начали стремительно заливаться красным. Зверь сглотнул, снова попятился, потом перевел взгляд янтарных глаз на девушку.

"Легкой дороги, сочувствующая нежити, - осклабился он, лизнув нос розовым языком.
– Славной охоты, лишенный памяти".

Развернувшись, раграт большими прыжками умчался в лес.

Даже вампир не догнал бы.

Человеческая девушка и вышеупомянутый проводили его одинаково ошеломленными взглядами.

– Ничего себе, - вздохнула Ашасси.
– Так ты знал, что он разумен?!

– Догадывался, - лаконично отозвался вампир, подтаскивая наломанные им сучья к будущему кострищу.
– Нежить часто бывает умнее обычных животных. А такая, как он, с полным подобием жизни, и подавно...

– А потому опаснее?

Хмыкнув, вампир кивнул.

– Да. Но ладно речь, я не думал, что ему доступна простейшая магия стихий. Для этого нужна сложная психика и развитый разум. А эти мохнатые обычно не слишком разговорчивы, предпочитают либо убить, либо затаиться, но не болтать с потенциальной жертвой.
– Он взглянул на Ашасси и ехидно добавил: - Видно, твоя феноменальная глупость сразила его наповал.

Но девушка, вместо того чтобы возражать или злиться, подняла на него глаза и тихо спросила:

– Разве сочувствовать чужой беде - глупо?

– С твоей-то избирательностью? Еще как. Мохнатого тебе, значит, жалко, а вампира - нет. Егерей тебе жалко, а себя - нет. Меня тебе не жалко, а себя вдруг - очень даже. Ты бы определилась хотя бы в отношении себя, м? Что тебе меня не жалко, я уже понял.

И он замолчал, занявшись костром. Ашасси тоже не проронила ни слова. Она сидела, обняв колени, и из ее глаз катились жгучие слезы стыда.

А затем, когда на костре уже поджаривался на удивление быстро пойманный вампиром рябчик, тихо произнесла:

– Прости меня. Но ты тоже виноват.

Вампир вздрогнул, но ничего не сказал, продолжая прокручивать импровизированный вертел, установленный на две воткнутые в землю рогатины.

Девушка впервые за эти два часа подняла на него взгляд.

– Ты бы мог сказать мне. Объяснить, что с тобой произошло. Я бы попыталась помочь, чем бы смогла. А ты тащил меня с собой, как скотину на убой. Я должна была проникнуться к тебе теплыми чувствами? Ты ведь даже говорить со мной не хотел!

Настал черед вампира опустить взгляд. Мясо было забыто.

– Я не знал, можно ли тебе доверять, - тихо произнес он.
– Мое положение и так хуже некуда. Не хватало только проблем от болтливой девчонки. Гораздо проще было запугать и угрозами заставить тебя последовать за мной.

– Вампир, - тихо позвала Ашасси, и он вскинул на нее вопросительный взгляд.
– Как тебя зовут?

Он сгорбился, словно вдруг вспомнив о тяжелой ноше.

– Я этого не знаю, Ашасси. Вот в чем моя проблема. Я почти ничего не помню о себе, о своем прошлом. Не знаю даже, откуда я и из какого рода. Не помню, как оказался здесь и для чего.

– Тот амулет лишил тебя памяти?

– Судя по тому, что ты тогда сказала, это... скажем так, побочный эффект, - почти шепотом проговорил вампир.
– Я подозреваю, что основная цель заключалась в другом. Он должен был лишить меня сущности, той искры, что горит в самых потаенных глубинах любого разумного существа. Когда я тебя укусил, ты случайно сорвала с меня амулет. Я очнулся и, по ощущениям, едва не сдох на месте. Поняв, что со мной что-то здорово не так, обратился вовнутрь - у вампиров это получается инстинктивно - и понял, что связи между сущностью и телом истончились. Некоторые разорвались. Еще чуть-чуть - и все. Голод, жажда, изматывающая дорога, дурманные травы в амулете, заклятье на мою кровь... Кому-то очень нужен был абсолютно покорный чужой воле вампир. Кому и для чего, я не знаю и надеюсь уже не узнать. И как прикажешь рассказывать о таком перепуганной до икоты незнакомой деревенской девчонке?

Ашасси мягко взялась за вертел, повернула рябчика другим боком к огню. Затем помешала длинным суком угли в костре. И только тогда задумчиво произнесла:

– Послушай, вампир, а зачем ты вообще меня с собой потащил? Зачем увел от дома?

Впервые за все это время при упоминании о доме ее глаза не наполнились слезами.

– Потому что ты тогда не могла соображать, во-первых, и совсем не знала жизни, во-вторых, - неохотно произнес вампир.
– Если бы я тебя оставил там - ты бы умерла или попала в лапы вашего лорда. У меня было два варианта - убить тебя на месте, чтобы одновременно избавить от страданий и заодно обезопасить себя самого, или взять с собой. Рассказать тебе это тогда я не мог, пришлось давить на родственные чувства и страх, - закончил он.
– Но все, что я сказал про лорда, твоих близких и твое нынешнее положение - правда, - поспешил добавить вампир, видя возмущение на лице девушки.
– Если бы ты осталась, плохо пришлось бы и тебе, и им, Ашасси. Путь назад исчез, когда ты ранним утром вышла за порог родительского дома и помчалась прочь от охотничьих лошадей лорда.

Девушка помолчала, глядя на языки пламени и переосмысливая события последних дней, накладывая их на только что услышанное. И поняла, что вампир сейчас впервые не кривит душой. По сути, он прав - ничто не мешало ему прикопать ее под кустом на той же поляне или скормить рашту, как егерей. Да просто бросить тело в лесу - нежить и падалью не брезгует. У него не было причин тащить ее с собой. Голод? Ну так сейчас он голоден, но не набрасывается на нее, даже не говорит об этом... А вот кстати...

– Ты там... на поляне, когда вдруг появились раны...
– с трудом, заставляя себя говорить, произнесла девушка, - ты сказал, что тебе была нужна кровь... Я сбежала, но...

– Ну, в чем-то, если говорить откровенно, я тебя понимаю. Наверное, если бы я был глупой деревенской девчонкой, я бы тоже предпочел сбежать... Скажи, Ашасси, я кажусь тебе монстром? Чудовищем?

Она опустила взгляд и, не решаясь посмотреть на нелюдя, медленно произнесла:

– Еще несколько часов назад - да, казался. Сейчас - даже не знаю, вампир. Я раньше не сталкивалась с представителями вашей расы, не знаю, как вы смотрите на такие вещи, как убийство, шантаж... даже кровь. Ты кажешься мне хищным и чуждым, это правда, и я тебя совершенно не понимаю. Но если бы ты вел себя хоть немного по-другому... я бы, возможно, по-другому к тебе отнеслась.