Чтение онлайн

Тяжёлой вздох выходит из нее. Девушка трёт переносицу и смотрит на меня больным взглядом, губы ее искажаются в горькой улыбке.

– Не смотрите так, док, не надо меня жалеть, - она качает головой, и прядка вновь лезет ей в лицо. – Я уже давно не маленькая девочка, которая верила в мамины сказки про принцев. Свыклась с той мыслью, что таких не существует, и мне всю жизнь придется прожить с ужасным драконом, любящим лишь свою лживую ведьму. Так, что не надо.

Я отворачиваюсь к окну лишь бы не смотреть в карие глаза, на дне которых бездонная яма из боли и страданий. На какой-то миг мне хочется подойти к ней, сжать в объятиях и говорить, что принцы есть, просто он ещё не встретился ей, что он обязательно найдет ее и спасет от дракона, что умеет лишь разрушать. Мне хочется уверить ее в том, что она будет счастлива. Но этот миг столь краток, что я чувствую лишь его отголосок где-то в глубине моей души. Именно поэтому я ничего не делаю и не говорю, только из-за этого. А не из-за моих страхов вновь быть отвергнутым, а то, что именно так и будет, я знаю. Ведь, чтобы Дженнифер не говорила, такие как она, в конец концов выбирают злобных драконов, а не добрых принцев, потому что драконы никому не отдают свои сокровища – коим и являются принцессы – и любят их до самой смерти.

Дженнифер.

Ярко-рыжие, алые и жёлтые листья медленно плыли по воздуху, кружась в одном только им известном танце, мягко опадая на серый асфальт. Редкий, но жутко холодный ветер, забирающийся под пальто, пронизывал до косточек, взъерошивал волосы, превращая их в непонятное нечто, а мелкий дождь, что противно капал, оседая на одежде, не спеша образовывал лужи. Черные тучи грозным стражником нависали над городом, свисая до крыш многоэтажных зданий и давя своей тяжестью на плечи. Стаканчик кофе совершенно не согревал ни изнутри, ни снаружи, оставляя приторный вкус на языке – слишком много сахара; хмурые лица редких прохожих портили настроение ещё больше, и к тому моменту как я дошла до больницы мизерная его часть абсолютно растворилась в осенней хандре.

Недовольное лицо моего мужа, печальное лицо его матери и строгое отца – вот, что встретило меня в палате, воздух в которой удушающе пах антисептиком, больничными препаратами и бергамотом.

Рядом с кроватью стояла тумбочка, где расположился поднос с недоеденным завтраком: овсяная каша с фруктами, кусок хлеба с сыром, немного орехов и видимо чай из-за которого к больничным запахам примешался и аромат растения.

– Случилось что? – я удивлённо взираю на все семейство Николсонов.

– Ты случилась, - ворчит младший из мужчин.

– Джеймс! – восклицает его мама. – Что ты такое говоришь?

– Я ей уже все сказал по этому поводу, мама, - серые глаза его стреляют молниями похлеще, чем на улице вчерашней ночью, а губы растягиваются в саркастичной усмешке. – И думаю, она услышала все, что я о ней думаю.

– Дженни, - тихо шепчет миссис Николсон, бесцветные глаза ее взирают на меня с печалью.

– Не беспокойтесь, миссис Николсон, - я мягко ей улыбаюсь, в то время как все мое естество желает придушить этого наглого козла, являющегося ее сыном. – Я сдержу свое обещание. Нам с Джимом предстоит долгий путь, правда,милый?

Я вижу, как он злится, как все его тело подбирается, словно зверь, готовящийся к прыжку на глупую жертву, что посмела показывать свои зубки на более крупного хищника. Глаза его темнеют на несколько тонов становясь похожими на те черные тучи, что пару минут назад давили мне на голову; верхняя губа приподнимается, показывая клыки – точь-в-точь зверюга.

– О, да,милая, нам с тобой столько всего нужно будет сделать, - голос низкий, с рычащими нотками, вызывает мурашки размером со слона, что бегут сейчас от моего загривка и ниже по спине. Не будь он мне отвратителен и не вызывай он у меня тошноту одним лишь своим видом, то давно бы влюбилась. – Как…

Он не успевает ничего больше сказать, дверь открывается и в палату мягкой поступью заходит доктор МакКалистер. Скользит взглядом по всем здесь собравшимся, на секунду останавливается на мне, вызывая лёгкий румянец на щеках – до сих пор стыдно за ту свою слабость перед ним, за то, что видел слезы, за то, что слушал бред недолюбленной доченьки – и переводит его на Джеймса.

– Здравствуйте, - он всем нам кивает, из-за чего небольшая прядь платиновых волос подаёт ему на лоб, - мистер Николсон, как вы себя чувствуете?

– Серьезно, док? – он усмехается. – Просто чудесно, восхитительно, превосходно..

– Прекрати паясничать, - тяжёлый взгляд серых глаз Николсона-старшего ощущался даже на столь большом расстоянии, он давил на голову как пасмурная погода, заставлял сердце сжиматься в ужасе, а лёгкие в поисках воздуха. – Отвечай нормально, доктор здесь для того, чтобы ты вылечился, а не выслушать твои детские обидки на родителей.

Отчётливый цык был слышен в тишине комнаты

– Ребра болят, рука чешется, позвоночник ноет, ноги все также – абсолютно ничего ими не чувствую, - он отводит взгляд от матери, чьи плечи начинают подрагивать – их тут же приобнимает властная рука Редмонда Николсона, прижимая к все ещё крепкому телу – и натыкается взглядом на меня. Я чувствую, как его глаза скользят по мне, начиная от волос, на которых все ещё виднеются мелкие капли дождя, переходя на лицо, шею, сокрытую водолазкой, осматривает мое тело, чуть влажные сапоги и возвращается обратно к лицу. Брови его чуточку хмурятся, сходясь к переносице, нос морщится, а с губ слетает тяжёлый вздох, словно он не доволен одним моим видом. Ну, уж извините, сударь, что я не ваша плоскодонка на спичках.

– Как голова, болит? – переключает внимание мужчины на себя доктор. – Последствия кровоизлияния были предупреждены, но стоит поостеречься, чтобы не дай бог, не было осложнений.

– Иногда, - он качает головой, - когда проснусь. Но думаю, это из-за черепно-мозговой. И нет, меня не тошнит.

– Хорошо, - Теодор кивает, записывая что-то в свой блокнот, а затем продолжает, - так как ваши ребра ещё не зажили, вам придется находиться и проводить лечение в больнице, а не на дому. К тому моменту как вас выпишут, острый период будет снят, боль в позвонках должна будет уже пройти, но вас ждёт долгий курс реабилитации. Постоянные физиотерапии, витамины, а также массажи для восстановления кровотока в ваших ногах все это будет с вами не менее года.

Год. Мать твою, целый год я буду для него нянькой, если не больше. Как представлю – подай, принеси, помой, отвали – так вздрагиваю, а мурашки бегут уже не от его голоса, а от ужаса.

– Наши медсестры обучат вашу жену как правильно делать массаж и уколы, постепенно совокупность всех этих действий приведет к лечению спинного мозга, паралич пройдет. Как только проявятся первые признаки чувствительности ног, даже мельчайшие, сразу же необходимо будет начинать восстанавливать двигательную функцию. Это будет один из самых сложных периодов, и если первый этап зависит лишь от силы вашего организма и иммунитета, то последующий лишь от ваших сил и воли.

Он что-то ещё говорит, но его слова, словно проходят мимо меня. Поверить не могу, нет, я, конечно, предполагала, что лечение позвоночника требует много времени и сил, но, чтоб вас всех, нельзя было нанять ему профессиональную сиделку? На что рассчитывает Элизабет, что я влюблюсь в ее хама-сыночка пока буду заботиться о нем? Ну уж нет, чертсас два, ни за что на свете , не отдам свое сердце этому придурку. Обещаю. Не влюблюсь. Поставлю его на ноги и разведусь к чертовой матери.

Я не останусь с этим психом на всю жизнь. Для чего мне это? Терпеть его последующие измены не с этой старой пигалицей, так с какой-нибудь другой? Упаси Господи. Я не настолько себя ненавижу, чтобы позволить унижать себя все оставшееся время.

– …фер. Дженнифер!
– меня окликает его матушка, с беспокойством смотря на меня. – Все в порядке?

– Мм? – я перевожу на нее затуманенный взгляд и замечаю, как на меня все пялятся. – Да, да, я в порядке, просто задумалась. Вы что-то говорили?

– Да, мы с Редмондом уже пойдем, - она печально смотрит на сына, тот все также отводит глаза от неё. Сразу видно, обижен, и какая-то часть него также, как и его пигалица, винит мать в произошедшем и она это чувствует. – У него очень много работы, да и мне нужно много-чего сделать. Присмотри за сыном.