Чтение онлайн

Элизабет грустно улыбается, сжимая клатч в своей руке, немного качает головой и переключает все свое внимание на Джима. Кажется, после того, что он тут узнал, то его обиды поутихли, наверное, не ожидал, что его драгоценная Лисса устроит такой концерт. Тяжёлый взгляд Николсона-старшего давит на лопатки, прожигая дыру прямо в районе сердца. Оборачиваться страшно. Редмонд с первых дней знакомства пугал меня до чёртиков своей пугающей аурой, как сейчас помню день, когда наши семьи встретились.

Это была зима.

Крупные белые хлопья падали с серевшего неба, покрывая землю белым покрывалом; редкий ветер разносит снежинки по ветру, путая их в волосах глупых девиц, решивших не надевать шапки или хотя бы капюшоны, либо приземляя их на куртки нечастых прохожих. Середина недели, позднее утро – народу практически нет – улицы свободны, и можно спокойно добраться до компании моего отца. Сегодня меня «удостоят» чести познакомится с идеальным кандидатом мне в женихи. На самом то деле, вся суть кроется в том, что если этот брак свершится, то компании сольются, так что не раздерешь их больше напополам, и пятьдесят процентов всегоIT-рынка будет принадлежать нашим семьям.

Мне хватает пятнадцати минут, чтобы добраться до нужного места, но даже за этого время я успеваю продрогнуть до костей. Сегодня погода не жалует – на улице минус тридцать не меньше. В холле меня уже встречает папина секретарша – женщина средних лет с пшеничным волосами, затянутыми в косу, и уставшими синими глазами – подает мне стаканчик с ароматным, а самое главное горячим чаем, и провожает в конференц-зал, расположенным на двадцать пятом этаже.

– Удачи, - тихо шепчет мне она, прежде чем открывает дверь и просит одним видом войти.

Там меня уже встречает отец – вечно хмурый и занятой мужчина; около холодных карих глаз как маленькие паутинки расползлись сеточки морщин, в русых волосах то и дело мелькает седина – возраст берет свое.

– Редмонд, Элизабет, знакомьтесь, это моя дочь Дженнифер Харрис, - отец подходит ко мне и впервые за несколько лет приобнимает меня, заставляя напрячься. Болезненное сжатие предплечья сразу привело меня в чувство – ясно, хочешь показать, что мы хорошая семья, лишь бы денег побольше в свои карманы загрести.

– Здравствуйте, приятно с вами познакомиться, - я натягиваю на лицо маску невинной дурочки и надеюсь, что они не настолько проницательны, каким кажутся.

Передо мной стоят муж и жена: Элизабет является обладательницей черных как смоль волос и глаз цвета ясного неба, ее доброе лицо словно светится и вся она источает мягкую ауру. А вот мужчина рядом с ней отличается по внешности лишь цветом глаз – стальной взгляд досконально изучает меня, - и аура его пугающе темная, властная и строгая. Он скользит по мне своими серыми-серыми глазами, начиная с макушки и заканчивая ногами, и мне хочется сжаться в маленький комочек, спрятаться в самом темном уголке этой вселенной, лишь бы не попадаться ему больше.

Но одновременно со страхом во мне взрастает интерес: что сейчас видит во мне Редмонд?

Уверена от шапки мои волосы сильно растрепались, лицо уставшее, синяки под глазами от постоянного недосыпа – сессии в академии киноискусств с каждым разом все суровее, четвертый курс довольно жесткий. Из расстёгнутого пуховика виднеется теплый свитер цвета хаки, за спиной небольшой рюкзак – после встречи мне надо на экзамен – а на ногах черные теплые джинсы и сапожки чуть ниже колена на небольшом каблуке.

Я продолжаю улыбаться под этим тяжелым взглядом, но уже сама чувствую, как улыбка отдает нервозностью, и чувствую напряженность отца. И в голове набатом стучат его слова «Не смей меня позорить» сказанные ледяным голосом в сопровождении разочарованного взгляда, заставляющие дышать через раз. Я хорошо помню его наказания. Напряжение в воздухе можно пощупать руками, так оно загустело, но стоит Редмонду легко склонить голову в одобряющем жесте, как тело вмиг расслабляется и дышится уже легче, и жить хочется, и свалить отсюда подальше, не видя своего жениха…

И все вроде бы налаживается, с Элизабет довольно просто найти общий язык, она очень отзывчива и дружелюбна, ее мягкая улыбка вызывает доверие и чувство, будто знакомы с ней не один день. Отец с ее мужем тоже что-то обсуждают, но то и дело я ощущаю на себе то один ледяной взгляд, то другой - изучающий. Все прерывается громким стуком двери об стену и басовитым голосом, буквально рычащим:

– Какую херню вы там опять напридумывали!?

– Дженнифер, - я вздрагиваю от тихого звука прямо над ухом, и смотреть за спину чрезвычайно страшно, ведь только один человек мог сейчас подойти ко мне туда, вырывая своим шепотом из воспоминаний. – Давай выйдем.

Крепкая хватка сильных пальцев не дает и шанса вырваться, а душащая аура подавляет любую волю. Я лишь киваю и следую за мужчиной, ободряюще улыбаясь Элизабет. Редмонд уводит меня в темный угол справа от палаты, и закрывает своим телом так, чтобы ни одна живая душа меня не заметила. Натягивать улыбку перед этим человеком труднее всего, потому что он в любой момент может меня…

– Прекрати претворяться, - раскусить. – Можешь расслабиться, я прекрасно знаю, какая ты хорошая актриса, но поговорить хотел не об этом.

– А о чем? – я напряженно вздыхаю, нервно убирая прядь волос за ухо – дурацкий жест всегда проявляется, когда я переживаю, вместе с привычкой закусывать нижнюю губу, она постоянно болит из-за этого.

– Ты не можешь бросить моего сына, - я вздрагиваю и поднимаю на него взгляд, что до этого упирался куда-то ему в грудь, видимо высокий рост у них это семейное. – Ты нужна ему,ты, а не та паршивка, что посмела сюда заявится, не смотря на запрет. Как бы он не противился тебе, как бы не хамил и не грубил, только ты сможешь помочь ему. Поставь его на ноги – как бы он себя не вел – и можешь просить у меня все, что твоя душа пожелает. Подумай о том, что ты хочешь, у тебя достаточно времени. Но, не подпускайеек нему слишком близко, у меня есть кое-какие подозрения, но для начала их надо проверить, прежде чем кого-то в чем-то подозревать и обвинять. Как все выясниться, так я поделюсь всей информацией, а до тех пор, ты можешь допустить лишь то, чтобы они встретились, но не оставались наедине.

– Хорошо, - я лишь могу кивнуть, а в голове бьются лишь его слова «Поставь его на ноги и можешь просить у меня все, что твоя душа пожелает».

«Все, что душа желает».

Все. Что. Я. Захочу.

– Эй, ботаник, у какого бомжа ты отнял эти штаны? – орет парнишка лет двенадцати, в спину другого. – Борьба была не на жизнь, а на смерть, да?

Громкий хохот оглушающе бьёт по ушам.