Чтение онлайн

— Мой отец…

— Я знаю, что ваш отец, госпожа Ён. Я знаю это лучше, чем вы думаете.

Я поднимаю глаза.

— Что вы знаете?

Он молчит.

И потом очень тихо, очень спокойно говорит:

— Я знаю, что он опасен. Я знаю, что он строит. Я знаю больше, чем мне хотелось бы знать. И именно поэтому простите меня за это, госпожа Ён, я и не должен был сюда приходить. Никогда. Ни разу. И, тем не менее, я приходил. Уже пятый раз.

Я не могу не могу отвести глаз.

— Зачем? — спрашиваю я. — Если вы знаете?

— Потому что, — он говорит это очень-очень тихо, — впервые в жизни я нашёл что-то, ради чего хочу быть глупым.

Лепесток падает мне на волосы.

Я не могу дышать.

— И я понимаю, — он продолжает, не сводя с меня глаз, — что вы дочь моего врага. Что между нами не может быть ничего. Что я разрушу вас одним только своим присутствием. И, тем не менее. И, тем не менее.

—Ванъе …

— Я не прошу вас отвечать сейчас. Я не прошу вас ничего обещать. Я только прошу позвольте мне приходить. Иногда. Тихо. Не настаивая. Я никогда не подойду к вам ближе, чем сейчас. Я никогда не дам никому повода для шёпота. Я просто хочу иногда увидеть, что вы живы. Здоровы. И улыбаетесь.

Я смотрю на него.

И вдруг впервые за весь этот месяц, мне так больно, что я готова сесть прямо здесь, на холодную траву, и плакать.

Потому что я знаю знаю, наверняка, всем сердцем, что эта любовь не должна была случиться. Что у него судьба. И у меня судьба. И они не совпадают. И что бы я ему ни сказала сейчас, что бы я ни обещала, через год, или через два, я уйду. Если выживу. Уйду в свой мир, в свою квартиру, к маме и папе и к Барсику соседки. И он останется здесь. С чужой женщиной, которая будет носить моё лицо. Или без меня вовсе. И я даже не смогу с ним попрощаться по-человечески.

И ещё я знаю кто-то в этом мире готовит мне эшафот. Кто-то заказал яд. Кто-то носит броши из универмага «Лотте». Кто-то ждёт, когда я сделаю шаг и тогда меня казнят.

И если я сейчас разрешу ему «приходить», я подпишу ему смертный приговор. Потому что мой отец узнает. Потому что моя тётка узнает. Потому что кто-то узнает.

—Ванъе , — говорю я. И мой голос ломается. — Уходите. Пожалуйста.

Он смотрит на меня.

Очень долго.

Я вижу, как сжимаются его челюсти. Как на одну секунду, он закрывает глаза. Как открывает их снова и в них уже всё то, чего я боялась.

— Хорошо, — говорит он.

И кланяется.

Не как принц старшим. Не как мужчина женщине из своего сословия. Кланяется глубоко. По-настоящему. Так, как кланяются равному. Может быть даже выше.

— Простите меня, госпожа Ён.

И поворачивается. И уходит.

Я слышу, как он идёт по гравийной дорожке. Тяжёлыми шагами. Не оборачиваясь.

И ещё через минуту слышу, как стражник за воротами что-то говорит, как ржёт лошадь, как удаляется стук копыт.

А я стою. Под цветущей вишней. И первый лепесток уже не падает мне на щёку, а просто лежит. И я стою. И стою. И не могу пошевелиться.

И вдруг за моей спиной раздаётся очень тихий звук. Хруст ветки.

Я оборачиваюсь.

В кустах у беседки никого.

Но я знаю, кто-то там был. Кто-то всё слышал.

И я опускаюсь на колени, на холодную весеннюю землю под вишней и беззвучно плачу. Не из-за принца. Не из-за себя.

Из-за того, что в этом мире, даже под цветущей сакурой, за тобой кто-то всегда да смотрит…

А я всё меньше и меньше начинаю понимать, всё больше и больше мне становится тяжелее…

9 глава

Это происходит через неделю.

Я снова посещаю дворец.

Меня точнее, Хварин пригласили на ежемесячный чайный приём в покоях вдовствующей королевы. Это традиция. На него зовут дочерей высших министров. Каждый месяц. Приходят шесть-семь девушек, садятся за общий стол, говорят о погоде, о цветах, о придворных делах. Королева слушает. Иногда задаёт вопросы.

В прошлом, я по канону знаю на этих приёмах Хварин блистала. Самая красивая. Самая остроумная. Самая «правильная». Любимица королевы.

Сейчас, я знаю, я не блистала. Я говорила мало. Кланялась вовремя. Улыбалась, когда надо. И старалась не привлекать внимания.

После чая у нас перерыв. Час свободного времени, чтобы мы могли пройтись по дворцовому саду или зайти в боковые залы посмотреть каллиграфию, послушать музыкантш. Я выбираю каллиграфию самый тихий и самый одинокий зал.

Я хожу вдоль стен. Смотрю на свитки. Они действительно красивые. Тонкие, чёрные иероглифы на белой шёлковой бумаге, в простых деревянных рамах. Я не очень понимаю, что там написано, мой корейский книжный плохо разбирает старую кисть, но я смотрю. Просто чтобы быть одной.

Я слышу кто-то входит за моей спиной.

— Госпожа Ён.

Я оборачиваюсь.

В дверном проёме стоит женщина.

Высокая. В тёмно-серомханбоке без вышивки какие носят придворные шаманки. Лицо закрыто белой шёлковой маской. Только глаза видны тёмные, узкие, очень внимательные. Волосы собраны под платок.

И на её груди закреплена.

Маленькая. Серебряная. В форме цветка.

Хризантема.

Я цепенею.

— Кто вы? — говорю я. Голос ровный, я этим горжусь.

Она не отвечает.

Она просто стоит. И смотрит. И медленно поднимает одну руку. И касается своей маски на уровне щеки.

— Не подходите ко мне, — говорю я.

— Я не подойду, — отвечает она.

Голос чистый, низкий, без акцента. По-корейски. Слишком хорошо по-корейски.

И, мне это уже понятно, она тоже из моего мира.

— Кто вы? — повторяю я.

— Подруга, — говорит она.

— Подруга снимает маску.

— Подруга ждёт, пока ты будешь готова её увидеть.

Я молчу. Я думаю быстро. Так быстро, как никогда в жизни.

— Что вам нужно?

— Поговорить.

— Сейчас?

— Не сейчас. Сейчас не время. Я просто хотела, чтобы ты увидела. Что я есть.

Она держит мой взгляд через прорези в маске.

И я понимаю, она хочет, чтобы я заметила брошь.

Та самая хризантема. Та самая марка. Тот же универмаг.

— Это вы оставили брошь у меня в галерее? — спрашиваю я.

— Я.

— Зачем?

— Чтобы ты знала. Что ты не одна.