Чтение онлайн

Он запнулся, и я почувствовала, как внутри все сжимается от предвкушения.

— В том, что есть подозрение, что ты — мой выбор, — наконец произнес он, глядя мне прямо в глаза. — Ты ведь знаешь про проклятие выбора? Один раз и навсегда.

Это было сильно, смело, безобразно страшно, но главное, он должен был сейчас, и я знаю, почему. Дальше будет страшнее.

— Наджелайна умирает без своей пары, — тихо сказал Хаталь, озвучивая мои мысли. — Поверь, это так. Хуже только, если пара погибает. Вот тогда — совсем кошмар. У меня был потрясающий выбор, как я думал. Или покинуть, или стать причиной смерти. Великолепный. И ошибочный.

Его руки обхватили мои, большие пальцы нежно гладили кожу, отправляя волны тепла по всему телу.

— Я больше никуда не уйду, — в его голосе звучала клятва. — Ни за что.

В серых глазах моего огненного читалась такая решимость, такое чувство, что я не могла дышать.

— Хаталь, — мой голос был едва слышен.

Он наклонился ближе, его дыхание смешалось с моим. Я чувствовала аромат корицы и чего-то терпкого, неуловимого. Его рука поднялась и осторожно обхватила мою щеку, большой палец нежно погладил скулу.

— Рен, — прошептал он, и в одном этом слове было столько тоски, все то, что он чувствовал все эти долгие пять лет. А потом его губы коснулись моих — мягко, нежно, словно он боялся, что я исчезну. Поцелуй был коротким, почти целомудренным, но я почувствовала, как электричество пробежало между нами, как медальон вспыхнул жаром, связывая нас. Когда он отстранился, в его глазах была смесь желания и сожаления.

— О, не в этих стенах, — произнес он с тихим стоном. — Это…

— … непрофессионально. Точно, — закончила за него, невольно улыбаясь.

Но если он думал, что так легко отделается, то сильно ошибся. Наджелайна всегда свое забирают. И еще, я точно не самая прилежная студентка.

— И ты думаешь, Хаталь Авельтан, меня это останавливает?

Я задумалась.

Между нами, конечно, опасные некроманты.

Но.

У меня свои методы выведения этих засранцев на чистую воду. Тем более, что я еще не забыла укола Смертеи. Да и, если честно, противостояния с Хаталем оставлять нельзя. А то получится слишком резкий переход. Подозрительно резкий. Но… стоит сменить тактику. Оправдаем-ка звание невыносимой Наджелайна.

На следующее утро я вошла в аудиторию стихийной магии с идеально собранными волосами, в безупречно выглаженном платье самого скромного оттенка и с выражением прилежной студентки на лице. Лаар, увидев меня, даже бутербродом подавился.

А его надо было сжевать до звонка.

— Ты заболела? — прошептал он, когда я села рядом и аккуратно разложила на столе все учебные принадлежности.

— Нет, я просто решила быть примерной ученицей, — ответила я с невинной улыбкой.

— На занятиях Хаталя, — уточнил Лаар, прищурившись, и что-то явно подозревая. — А на остальных?

Я только загадочно улыбнулась.

Когда в аудиторию вошёл Хаталь, я подняла руку, чтобы ответить на первый же его вопрос. И на второй. И на третий. К концу занятия я трижды выходила к доске для демонстрации решения магических уравнений, задала пять актуальных вопросов по теме и сдала безупречно выполненное домашнее задание на неделю вперёд.

Хаталь принимал моё новое поведение с невозмутимым спокойствием, но я заметила, как его брови слегка приподнялись, когда я поправила студента, неправильно интерпретировавшего закон Карвеля о магическом резонансе.

— Благодарю за пояснение, ринтана, — сказал он, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на веселье. — Ваше усердие впечатляет. Смею заметить, вас ждут еще индивидуальные практические занятия.

Теперь в этом был совсем иной подтекст.

Я увидела, как все меньше внимания достается Хаталю от студенток.

Первым не выдержал Вайл:

— Они думают, ты на него глаз положила, представляешь… Мина сказала — чтоб кто в здравом уме перешел дорогу Рен. Неее…

Он вдруг осекся, увидев мой взгляд.

— Рен, прости, я не знал.

Однако совсем иначе обстояли дела на других уроках. На занятии по истории магии я подняла такой шум из-за «вопиющих неточностей» в трактовке Войны Пяти Королевств, что Смертея в конце концов выставила меня за дверь, заявив, что если я такая умная, могу написать собственный учебник.

На алхимии я «случайно» добавила в стандартную смесь щепотку перламутрового порошка, что привело к образованию густого розового дыма с запахом тухлых яиц, заполнившего всю лабораторию. Занятие пришлось отменить, а Моргиль отправился в лазарет с головной болью.

Но настоящий шедевр я приберегла для магистра Артеона.

Физкультура, ммм… Сколько узнал профессор о неправильном исполнении простейших техник вроде отжиманий, уму непостижимо. Конечно, все применительно к его факультативу.

— Так не растят мечников. Кстати, фехтование ведь через два дня? Я приду.

Артеон побагровел от гнева и унижения, но не мог ничего возразить — я была технически права, и все это видели. К концу второй недели моего «идеального поведения» на уроках Хаталя и абсолютного кошмара на всех остальных, в учительской начался настоящий бунт.

Хаталь как раз проверял контрольные работы в своём кабинете, когда дверь распахнулась без стука. На пороге стоял Моргиль, его обычно аккуратная борода была всклокочена, а в глазах плескалось отчаяние.

— Я больше не могу! — воскликнул он, бесцеремонно плюхаясь в кресло напротив Хаталя. — Эта девчонка сведёт меня в могилу раньше времени!

— Прошу прощения? — Хаталь аккуратно отложил стилус.

— Наджелайна! Кто же ещё! — Моргиль взмахнул руками. — Сегодня она притащила на урок трактат Виориса и заявила, что моя методика устарела на три столетия! Перед всем классом!

— И в чём именно она неправа? — спокойно спросил Хаталь.

Моргиль запнулся.

— Это не… Дело не в том, права она или нет! Дело в том, как она это делает! — он понизил голос. — Говорят, ты с ней справляешься. Что она ведёт себя на твоих занятиях как примерная ученица. Как ты это делаешь?

Хаталь слегка улыбнулся.

— Возможно, дело в подходе к обучению, — дипломатично ответил он. — Ринтана Наджелайна — очень умная и талантливая студентка. Ей просто нужно…

— Да-да, — нетерпеливо перебил Моргиль. — Индивидуальный подход, вижу потенциал, и так далее. Но послушай, она невыносима! И не только для меня! Смертея грозится уволиться, если Наджелайна не прекратит подвергать сомнению каждое её слово. А бедный Артеон… — он покачал головой. — Вчера я видел, как он плакал в кладовке для метел.