Чтение онлайн

Именно поэтому здесь оказался Мгогоро - живой свидетель, который мог бы подтвердить преступление, совершенное у него на глазах. Когда у него напрямую спросили, видел ли он, как мелкий воришка стащил у девушки брошь, Мгогоро честно рассказал, что самого действа он не застал, но при нем развернулись его последствия. Однако почти в ту же секунду, когда признание уже слетело с его губ, монах Стражницы понял, что тем самым подписал ребенку смертный приговор (ибо за воровство у других Культов в Агартхе карали очень жестоко). Он взмолился к присутствующим пожалеть паренька, ведь тому еще не исполнилось пятнадцати; выговора и отеческих тумаков было бы более чем достаточно для шаловливого мальца, который еще в силу возраста не мог понимать последствия своих поступков.

Но закон есть закон. Свидетель дал показания - преступник обязан понести заслуженную кару. Культ Бродяги, немного посовещавшись, признал, что мальчик виновен (ибо, вне всяких сомнений, если бы кража удалась, то брошь очутилась бы у них в Доме, а посему это действо можно было признать актом служения Повелителю Воров).

Приговор был суров - лишение руки, которая посмела присвоить себе чужое. Все лучше, чем смертная казнь, но Мгогоро хватило и вида отрубленной конечности. Он понял, что произошедшее с Сикарой правосудие есть результат ранее заключенного спора. Возможно, не вмешайся он в детские распри, все обошлось бы, и мальчишку помиловали из-за его несмышленого возраста. Но все случилось так, как и сказал Мгогоро. Обидчик получил по заслугам.

Ошеломленный произошедшей драмой Мгогоро, сам того не сознавая, двинулся прочь из Агартхи. Он ведь всегда знал, что из него не может выйти хороший судья, почему он так беспечно отнесся к дарованной силе? Из-за его необдуманных слов покалечили ребенка - практически сломали ему жизнь. Зачем, зачем он согласился на вторую На Ал'ада?!

Занятый мысленным самобичеванием Мгогоро не заметил, как оказался у берега реки Когин. Как и не заметил того самого темноволосого мальчика, встреченного им ранее в Обсерватории, неожиданно появившегося поблизости. Юнец какое-то время внимательно следил за опечаленным Д'аку, но вскоре тихо подошел к нему и дружески положил руку на плечо, тем самым давая понять, что не осуждает и поддерживает своего нового знакомого. Мгогоро хотел спросить мальчика, кто он (ибо было в нем нечто такое родное) и что здесь делает, но паренек опередил монаха в невысказанном вопросе и сообщил, что его зовут Кадд'ар и он тот, кто хочет помочь.

В течение нескольких часов они проговорили на самые разнообразные темы - Кадд'ар старался отвлечь Мгогоро от грустных мыслей, но вскоре сам заговорил о недавнем происшествии. Он предложил ему выход, предложил отказаться от пустозвонства и опасности случайной оговорки и повтора ошибки прошлого, предложил стать его новым голосом. И Мгогоро ему поверил.

На следующий день Кадд'ар (дабы не оставлять друга помирать голодной смертью) заключил с ним очередное пари, в котором очень ловко проговорил все возможные условия. Отныне Мгогоро было больше неведомо чувство голода (что оказалось весьма кстати, ибо питаться с зашитым ртом - практически невозможное занятие). А после они ушли в Гиладу.

Про обитель Д'аку (как, впрочем и про самих ее хозяев) складывали не самые лестные легенды, однако увидев воочию механическое сооружение, чей внутренний мир нарушал все мыслимые пространственные законы, Мгогоро не дюже удивился. Для сотворения такого чуда потребовалась бы сила не одного Бога - Д'аку и вправду могли считаться самыми опасными существами на Самагре. Не зря их все боялись или относились с огромной настороженностью.

На момент их появления в Гиладе ошивался всего один человек - обезумевший одноглазый мужчина, целью жизни которого было заключение сделки со всеми божествами. Уже в ту пору он обладал благословением Пятерых (хотя доставшиеся ему силы стояли под очень большим вопросом: к примеру, разве можно было считать полезным умение откладывать что-то за щеками в больших количествах?). Тара - или как в народе его прозвали Коллекционер - не проявил особого интереса к новеньким: всего лишь однажды спросил у Мгогоро, как он провел На Ал'ада со Стражницей, и, не дождавшись ответа, принялся распевать похабные песни. За последующие восемь лет (в которые к Гиладе успел присоединиться Хофу) он больше ни разу не заговорил с товарищами: только дважды оповестил их (или скорее невидимых духов, что кружили у него в голове) о новом союзе. Но однажды, в самый обычный день, Тара исчез. Кадд'ар сказал, что тому удалось воплотить свою мечту в реальность и заключить последнюю сделку с Богом Смерти - однако же, ценой обмена стала его собственная жизнь.

Шли годы: вскоре к ним пришел юноша-лекарь, который время от времени облегчал существование Мгогоро восстановлением его никогда не пополняющихся от сна сил, а за ним мальчишка-вор в странном сером костюме, красивая девушка с яркими зелеными волосами и властью Троих Богов и немного истеричный парень с бешенными глазами, но добрым сердцем. За всю историю Самагры еще не было случая, когда в одно время в Гиладе находилось столько людей. Это волновало не только Совет Зё, жителей Агартхи, но и самих Д'аку: складывалось впечатление, что тем самым Мурия (а в частности Танцор, с кем было проведено большее количество очередных ритуалов) готовила их к чему-то серьезному.

На сложившуюся ситуацию немного пролил свет Кадд'ар. Как-то осенним утром он созвал у себя Мгогоро и Сил и поручил им крайне ответственную миссию: тайно проникнуть на Станцию Восемь. Там они должны были раздобыть пару аппаратов Мотси, переместившие бы их на планету Земля за одним существом - тем, кто в скором времени поможет им предотвратить надвигающуюся смуту.

Земляне. Еще в Культе Стражницы Мгогоро читал о них - раса, наиболее походившая на людей не только визуальными, но и другими параметрами. Их история насчитывала не меньшее количество кровопролитных войн за независимость, культура пережила как и великолепный рассвет, так и полнейшие декаданс и разруху, а наука в некоторых областях продвинулась даже дальше, нежели на Самагре. Лучшие кандидаты из возможных "помощников" в спасении мира.

Все прошло как нельзя гладко: они без проблем добрались до Обсерватории, затем незаметно забрались в лифт, который поднял их вверх, на орбиту планеты, и с поразительной легкостью нашли все необходимые предметы. Мгогоро на пальцах объяснил Сил, как следовало правильно использовать аппараты и что могло произойти, если допустить хоть малейшую ошибку. Юноша внимательно его выслушал: хотя маска и не отражала эмоций, Мгогоро видел, что его соратник все равно довольно сильно нервничал (в конце концов, это было его первым путешествием, которое ему позволяла совершить не отличная генетическая предрасположенность, а магический костюм, созданный совершенно для иных целей). Дабы придать ему немного уверенности, мужчина заключил с товарищем спор (заранее одобренный Кадд'аром) - перемещение это переживут как и сам Сил, так и его будущий спутник.

Что оказалось весьма кстати, ведь на Станцию Восемь вернулся Сил не совсем с "целым" землянином. Возможно, что-то пошло не так, и в момент транспортировки на злополучную секунду парень выпустил существо прямо в открытый космос. Но благо они успели вовремя донести его до Гилады - там о землянине уже позаботился Джийа.

Как интересно все обернулось, - думал Мгогоро, когда пред ним предстал восстановленный и поразительно бодрый пришелец, протягивающий руку для знакомства.
– А ведь и вправду дорога сама родилась под моими ногами.

"Разница между нападением и самозащитой лишь в твоем отношении"

Из лекции Культа Воителя

Выпад. Уклониться. Вниз. Ошибка. Уйти в защиту. Едва не лишился ноги. Бесстыжий подражатель. Да сократит Безликий твои дни, гниющее отродье Танцора.

Да, то был бой на смерть.

Едва завидев своего противника, Сваран понял, что ему придется ой как не просто: как-никак, ему предстояла победа над самим собой, со всем накопленным опытом, со всеми набранными знаниями, с идентичным стилем мышления и фехтования. А противостоять такому - задача не из легких. Только собираешься сделать удар, как враг уже от него уворачивается - ему ведь известен возможный ход твоих мыслей, а значит известно будущее, которого так легко избежать.

Первые минуты сражения складывались не в пользу Сварана: двойник, как и оригинал, умело обращался с рапирой, не позволяя сопернику выйти из глухой обороны. Но довольно скоро Сваран сообразил, что его злой близнец владел всего-навсего боевыми техниками и не был способен на создание оптических иллюзий.