Чтение онлайн

И все в момент стало намного легче.

Вновь невидим. Нарисовать летящие мечи. Враг открыт для атаки. Шанс. Задел руку.

Теперь уже Сваран занимал ведущее положение, осыпая недруга шквалом ударов, которые время от времени прерывал созданный им визуальный обман. Двойник периодически догадывался, что то или иное туше всего-навсего очередная красочная пустышка, и в последнюю секунду отбивал истинный, скрытый укол.

Стереть его тело. Лишить преимущества. Контратакует. Пригнуться. Ранил еще раз. Попал в очередную цветовую картинку. Задел бедро.

Но что волновало Сварана много больше, нежели само сражение - это Танцор. Мужчина никак не мог взять в толк: почему божество сотворило всего одного двойника; почему не окружило его целым батальоном беспощадных копий; почему не призвало армию монстров, жаждущих урвать с него кусок свежей плоти; почему стояло в стороне, безразлично наблюдая за ходом битвы, и не пыталось атаковать? Конечно, у Сварана имелись кое-какие соображения на тот счет (в конце концов, три года были потрачены на посрамление репутации Повелителя Смеха как в рядах его Культа (ныне покойного), так и у сторонних людей - не могло то бесследно сказаться на божественной силе (ведь что она - без чистой веры своих слуг?)), но это казалось слишком хорошим, складным объяснением, чтобы быть правдой. Его не покидало чувство, будто бы Танцор замышлял нечто недоброе, а он - всего лишь пешка в его руках.

Недолго, однако, эти мысли волновали его разум: Сваран все еще продолжал сражаться с искусным фехтовальщиком, коим и был он сам. Пускай двойник и владел всеми его боевыми навыками, пускай подражал его стилю движения, пускай делил с ним одинаковое лицо - он все равно оставался лишь жалким подобником, чьи действия не наполняла своими красками душа истинного поборника Чести и Святости. Умелая сотворенная подделка не может, не должна быть лучше оригинала. А потому ее единственная судьба - смерть.

Гадина обозлилась. Стала более непредсказуемой. Чтобы сделал он - ушел влево. Отгадал. Успел парировать. Выстрелил в плечо. Видно, что дерется на последнем издыхании. Конец близок.

– Сдавайся, Сваран, - послышался вездесущий голос Танцора.
– Ты и без меня прекрасно знаешь, что у тебя нет ни единого шанса на победу.

Сваран хотел ответить, хотел высказать ненавистному божеству, что это его жалкий пародист доживает свои последние секунды. Но сдержался. После того злополучного сражения с Д'аку, где проворный мальчишка в маске выследил его из-за постоянных насмешек, помогших определить источник звука, мужчина стал осторожнее. К тому же, цена за На Ал'ада заставляла его говорить только правду, а потому действенное молчание - лучший ответ, который Сваран мог дать Танцору.

Удар. Удар. Еще удар. Выстрел. Промахнулся. Хитрая зараза уклонилась...И попала в его ловушку. Поплатилась головой.

– Ха-ха-ха-ха, - громогласно рассмеялся Сваран, вонзая в обезглавленное тело окровавленную рапиру.
– И все же я победил: не в угоду тебе, помазанная скверной змея-искусительница. Больше ничего не можешь мне противопоставить? Твое хваленное божественное всесилье оказалось бесполезным в сравнении со мной?!

Ничего. Это ничего. Пускай у него четыре руки. Пускай каждая из них живет своей жизнью. Пускай ему принадлежит звание Третьего Мастера Клинка Самагры. Он не сможет достать его из тени второй раз. Главное - лишить перчатки.

Инува был уверен, что одолеть Хофу ему не составит больших проблем. Единственная сложность - забрать оружие Карии, которое помешало бы ему благополучно скрыться с места драки и продолжить поиски Настоятеля Калия. Однако Д'аку был не так прост: размахивая своим двуручным мечом, словно жнец смерти на жатве, он вынуждал Инуву лишь обороняться жалким кинжалом, не позволяя сделать ни единого броска такими когда-то полезными парализующими иглами.

Удары. Сверху. Слева. Еще слева. Снизу. Попытаться вырваться хоть как-то. Опять слева. Справа. Почти схватил его в электрическое кольцо. Кончится когда-нибудь этот беспощадный атакующий град?! Зря он напомнил о книге - теперь ни за что в жизни не успокоится. Будет мстить: ибо никто не смеет знать о его секрете.

Несколько раз Инуве все же удалось воспользоваться случаем, когда многорукий демон прекращал осыпать его шквалом мощных ударов: юноша выпускал по несколько десяток игл, в надежде, что хоть одна на какую-то долю секунды задержит Хофу и даст ему возможность скрыться в тени. Но не тут-то было. Да, некоторые "снаряды" действительно попадали в цель, практически полностью вонзаясь в непокрытую доспехами плоть, однако противника это ни чуть не беспокоило. Почти в ту же секунду, не останавливая бесконечный поток стального натиска, он сбрасывал поврежденную часть и молниеносно отращивал себе новую. Глядя на ту человеческую требуху, валяющуюся на поле сражения, складывалось впечатление, что где-то на мосту какой-то кровожадный маньяк зверски расчленил не одну дюжину солдат-близнецов.

Блокировать. Уклониться. Раздобыть бы где-нибудь щит. Жаль, что не тренировал вторую руку - сейчас могло бы пригодиться. Вниз. Едва не задел. Во имя Бродяги, пусть он кончит это безумие!

И, точно мольба Инувы была услышана, свершилось чудо: одна из пущенных игл удачно попала прямо в глазное яблоко. Лучшей возможности и придумать нельзя. За те драгоценные секунды, пока Хофу, с трудом сопротивляясь нахлынувшим потокам паралича, вытаскивал поврежденный орган, Инува не медля прыгнул в тень, мысленно облегченно вздохнув и порадовавшись, что недавнее предчувствие о ближайшей кончине его подвело. Однако отнюдь не Бродяга внял мольбам своего юного прислужника - совершенно иное Божество, повелевающее смертью и стремящееся поскорее заполучить к себе в руки ценного проводника в мире теней, откликнулось на его зов. В тот самый момент, когда большая часть Инувы уже ощутила на себе блаженную прохладу иного измерения, Хофу наконец-то вырвал покалеченный глаз. Заметив, что противник бесстыдно скрывается со славного поля боя, мужчина с невероятной скоростью рванул в его сторону и (не без божественной помощи) в последний миг взмахнул острыми тонкими саблями.

– Не ту тень ты выбрал, малец, - спокойно проговорил Хофу, глядя на отрубленную голову Инувы.

Лицо. Мое лицо. Он украл его. Кто он? Что он такое? Почему мне кажется, что мы знакомы? Откуда я знаю его голос?

Сил лежал на холодных камнях, скованный непреодолимым ужасом: пред незнакомцем в Кайе; пред тем, как ему удалось победить Калия; и, конечно же, пред сорванной маской и ее непредотвратимым исходом. Еще с детства ему твердили, что в тот самый миг, когда он снимет хотя бы часть костюма, его кожа воспламенится черным пламенем, а остальное тело немедленно постигнет наимучительнейшая гибель из всех, что можно вообразить. Лишь когда была проведена вторая На Ал'ада, он позволил себе проверить сей непреложный постулат. Оголенная кисть не вызвала ни Бога Смерти, ни невыносимых мук, однако юноша все равно продолжал испытывать детский страх пред снятыми частями Кайи.

Откуда-то неподалеку до Сил начали долетать звонкие звуки ударов: казалось, в ближайших коридорах происходила жесткая борьба. Совсем скоро все стихло, и в комнату ворвался Кадд'ар с окровавленным посохом. В ту же секунду он подбежал к Сил и тревожно осмотрел его.

– Ты в порядке?
– спросил лидер.

– Д-да, да. Со мной все хорошо. Спасибо за беспокойство, - смутился Сил.
– Зачем вы здесь? Вы же сказали, что я справлюсь с Калием - хотели удостовериться, что ваше предсказание сбылось?

– Сил, запомни: я всегда буду здесь. Всегда буду рядом с тобой, чтобы не произошло. И больше никому не позволю причинить тебе вред.

– Священный Свет, что это за хрень?!
– раздался удивленный возглас Х'асира.

Юноша с опаской глядел в сторону Сил: в его глазах читался суеверных страх, смешенный с отвращением. Он даже попытался нацелить свой мушкетон на товарища, но в тот же миг получил сильнейшую затрещину от Кад'дара.

– Это - твой друг, который рискнул жизнью, чтобы предотвратить результат твоего необдуманного поступка. И у этого друга есть имя. Относись к товарищу с должным уважением, - неожиданно зло произнес мужчина.