Чтение онлайн

– Чего тебе от меня надо?! Не хватило смерти Рахаль, хочешь поживиться и моей плотью?!
– уже менее агрессивно спросила Фашива.

– Нет, нет и еще раз нет! Не нужна мне ни ты, ни твоя преемница, ни ваш Культ, ни вообще вся эта Вселенная вместе взятая!
– вскипел Танцор.
– Меня вообще подставили. Клянусь, я не хотел в это ввязываться. Заставили. Свинья паршивая: "У меня нет воображения, у меня слишком ограниченное мировосприятие". А у меня его навалом! Пользуйся - не жалко. Расчетливая сволочь. Знал ведь, что не смогу отказаться. Уж не сердись на меня, - обратился он к Настоятельнице.
– Я это так - слова в воздух бросаю. Не обращай внимания. А вам (тебе и всей Материнской рати, что стоит позади) я скажу следующее, и вы, пожалуйста, впустите мой совет в свои пламенные сердца, и да остудят они их жар своей с бесхитростной мудростью. Довольно нести хаос в этот и без того безумный мир. Довольно ненависти. Довольно смертей. Все мы дети одной весьма паршивой реальности. Не хватало еще грызть глотки друг друга, когда вокруг и так полно боли и желчи.

После сей миротворческой проповеди, Танцор покинул уже притихших служителей Культа Матери: у него оставалось еще одно незаконченное дело - самое главное. Сваран. Надо было разобраться с этим зазнавшимся мстителем, перекрасившим Агартху в отвратительный цвет войны.

Дождавшись, пока мужчина закончит бесноваться, выпуская в воздух сотни победоносных залпов и декламируя дифирамбы в свою честь, Танцор вновь явил Агартхе свой божественный лик.

– Точно падающая звезда - явление прекрасное, но роковое - что сорвалась с небосвода и низринулась на головы любовавшихся ею мечтателей, так и ты Сваран - обрушился на Культ, - доброжелательно изрек философскую тираду Танцор.
– К чему было убивать свою семью? К чему противиться своему естеству? К чему бунтовать против любящего тебя Бога? Покайся в своих прегрешениях, и я прощу тебя - ты все равно мое дорогое дитя.

– Вот как ты заговорил теперь - двуликая змея в теле ребенка, - едва сдерживаясь, ответил Сваран.
– Вот значит как простому люду можно привлечь твое внимание - гадкий лицемер: ты замечаешь только силу и ее возможности. Тебе неинтересны неумелые слабаки; твоя страсть - это подчинение своей гнусной воле могучих мира сего. Но со мной эти игры больше не пройдут! Я вызываю тебя, падший Бог гнили, прикрывающийся смехом; вызываю на смертельную дуэль.

– Твоя правда, слабаки меня мало интересуют, как, впрочем, и любого другого властителя...
– честно признался Танцор и вдруг пронзительно засмеялся.
– Ха-ха, шутку понял? "Твоя правда". Как будто бы ты можешь соврать.

Сваран (с великим трудом) молча стерпел издевку. Нарисовав разбегающихся двойников, мужчина незаметно стер свое тело. Желанием сражаться в открытую с Повелителем Иллюзии, который к тому же и наградил его властью над цветом, он не горел. Его единственное преимущество - точно угаданный момент, когда враг отвлечется и откроется для удара. Что, по сути, являлось довольно слабой надеждой: ведь в конце-концов, ему противостоял Бог, обладающий мощью, которая выходила за грань человеческого понимания.

– Ууу, как все серьезно, - притворно пугливо протянул Танцор.
– Тогда позволь и мне показать, на что горазд Властелин Веселья.

Аура великолепия (иначе ее не назовешь) пульсирующими волнами начала исходить из Танцора: его юношеское тело облачилось в сверкающие доспехи, за спиной взросли нематериальные руки, держащие солнечный диск, каменную булаву, ветряной лук и водяной кувшин.

– Прежде, - заговорил он на тысяче языках, - победи самого себя, и лишь потом бросай вызов Богу.

Из лука вырвался вертящийся с запредельной скоростью вихревой поток, который постепенно стал принимать человеческий облик. Через секунду на его месте уже появилась точная копия Сварана, но, в отличие от созданных им ранее двойником, имеющая и плоть, и разум, и существовавшее в действительности оружие. Бой обещал быть тяжелым.

Но не настолько, нежели тот, который совсем недавно пережил Сил.

Это случилось, когда он уже ощутил на себе дыхание смерти. Откуда-то, казалось, совсем рядом послышался удивленный возглас Калия.

– Что за глупые фокусы?! Калий спрашивает, кто ты такой?!

– Никто, - ответил чей-то знакомый голос.

После этих слов по Дому раздался дикий вопль Настоятеля: такой издает смертельно раненное животное, беспомощно глядящее на своего палача. Послышался звук упавшего молота, а воздухе запахло паленным волосом. Интересно, что там происходит?

– Быстрее, если хочешь выжить - обменяй свой дар, - приказал Сил все тот же голос.

Юноша с трудом открыл глаза: перед ним валялся горящим самым ярким пламенем Калий, который изо всех сил пытался восстановить сгорающие конечности и залечить вновь и вновь появляющиеся чудовищные ожоги. Сил, слабо соображая, что делает, послушался совета и выпустил из себя черного фантома, обладающего силой невидимости. Он мгновенно запрыгнул в обожженное тело Настоятеля и, пробыв там несколько секунд, выскочил обратно, уже впитавший На Ал'аду регенерации. Как только призрак вернулся в Сил, тот моментально почувствовал себя легче: хотя самовправление и зарастание треснутой реберной клетки было не самым приятным ощущением, тем не менее, он чувствовал, что в скором времени поправится. И будет жить (чего нельзя было сказать про исчезнувшего Настоятеля Калия).

– Теперь ты в порядке, - заговорил некто.

Сил поднял голову, намереваясь поблагодарить своего спасителя, но, едва завидев его, начисто лишился дара речи. Рядом с ним стоял человек в маске - его маске, облаченный в темно-серый костюм - его костюм.

– Это невозможно, - молча рассуждал Сил, - в мире существует всего один экземпляр Кайа, как он может носить его, если сейчас костюм на мне?

– Чувствую твое недоумение, - произнес человек в маске.
– Не пугайся, совсем скоро ты все узнаешь.

– Кадд'ар, это вы?
– спросил Сил, внимательно вслушиваясь в голос, который, вне всякого сомнения, был схож с голосом лидера Гилады.

– Не называй меня этим именем! Никогда, - с нескрываемой ненавистью воскликнул неизвестный, но быстро успокоился.
– Прошу прощения, у нас с ним... некоторые разногласия, которые не так-то просто разрешить.

– Спасибо за помощь, - промолвил Сил, пытаясь безуспешно подняться (ногам тоже досталось при падении на камни).

– Мне нет нужды в твоем вежливом "Спасибо", - холодно ответил человек в маске.
– Слова ничего не значат. Лишь поступками человек может доказать свою признательность.

– И чего же ты хочешь взамен?

– Я всегда мечтал об одном: увидеть твое лицо, Сил. Не откажи в просьбе тому, кто только что спас тебе жизнь.

Сил не знал, что ответить: еще никто (даже он сам) - не видел его лица (и со второй ценой в сделке уже вряд ли когда-нибудь выпадет такая возможность). Но человеку в маске и не нужен был его ответ: он медленно подошел ко все еще обездвиженному Д'аку и аккуратно, точно боялся поранить своим прикосновением, стянул с него маску.

– Благодарю, - сказал незнакомец, поднявшись с колен и направившись к выбитой стене.
– Мы еще встретимся. И мое тебе доброе наставление: больше не носи ее. Мы с тобой разные люди. Будет не правильно, если нас начнут путать.

И ушел во тьму.

Хроники Гилады

Мгогоро

"Мгммм"

Мгогоро

С путешествиями (как во времени, так и в пространстве) вечно одни проблемы. Следует не только досконально изучить прошлое и настоящее эпохи, в которую отправляешься: необходимо строго следить за речью, социальным этикетом, обмундированием, - и еще за огромным количеством "незначительных" деталей, которые могут выдать в вас пришельца и, что главное, нарушить самобытность обнаружившего вас общества. Чего ни в коем случае нельзя допустить: ибо кто мы такие, чтобы вмешиваться в судьбы других? Лишь избранные способны принять оную парадигму и ту колоссальную ответственность, что сваливалась на их плечи, едва они отправлялись в путь. К тому же чрезвычайно редкий ген предрасположенности к дальним перемещениям в пространстве сокращал в несколько тысяч раз потенциальных исследователей космоса. Подобные люди очень серьезно относились к любой поездке на чужеродную планету: каждое новое их отправление было сродни молчаливым похоронам.