Чтение онлайн

– Они шли за тобой, – услышала она голос Бруно, глухой, как будто из бочки. – Но ты опередила их совершенно поразительным образом. Будь готова, госпожа Тильбе: свадьба, на которой ты не присутствовала, взбесит очень важных людей, когда они об этом услышат. А до тех пор тебе лучше держаться поближе – ханза тебя защитит.

Итка безо всякого выражения на лице глядела на бледное тело Зофки. Потом посмотрела на Гашека, который забрался верхом на буланого коня, поправив на плечах неудобную кольчугу. «Кто защитит меня от ханзы?» – холодно подумала Итка. Давным-давно потеряв все самое дорогое, она только теперь ощутила себя одинокой.

Глава 12. Девятка мечей

Жара, жара! Здесь и сейчас – все батрацкие дочери, самые видные на деревне. Строятся колечком вокруг костра, зажженного солнцем, в ночь, проглотившую лучший день лета. Последний лучик упал сюда, к ним, на землю, и загорелись сухие ветки, раздулось пламя, поднялся дым. «Сегодня я стану любимицей Матушки», – думает каждая из собравшихся девиц. Она тоже надеется. В волосах одуванчики, юбка длинного сарафана бьет по босым ногам. Их тут человек двадцать, все незамужние, юные и прекрасные. Зевак пруд пруди! Каждый хочет увидеть, кого выберет этой ночью земля. «У меня очень сильные ноги, – думает она, оглядывая подруг-соперниц, – сегодня останусь я».

У местного рыбака в руках бубен, кожа на деревянном ободе; пасечник разминается с глиняной дудочкой. Одна из девушек громко чихает: бывает, от сока рвань-травы ужасно чешется нос, но без него в эту ночь нельзя – все рисуют на лицах дивные узоры, разминая пушистые листья в пальцах. Она отбрасывает рыжую косу за спину. Девицы берутся за руки, замыкая кольцо вокруг пляшущего огня. «Бум! Бум!» – ударяет бубен. Рыбак заводит обрядовый напев, а они – лихой хоровод. «Бум!» – быстрее! «Бум-бум!» – еще! Бегут, путаясь в юбках ногами. Дудочка – разжимают руки, поднимают вверх, кружатся на месте, как дубовые листья. Этой ночью осень вступает в права, начиная отсчет холодов. Танец призван напомнить, что жизнь продолжается – и пляшут, пляшут, пляшут они, одаренные силой родить, как земля. Умолкает дудка – пускаются в бег, и кое-кто, запинаясь, падает. С каждым кругом их меньше и меньше, дудочка поет трижды, и она останавливается, глубоко вздыхая. Кажется, она могла бы прыгнуть в костер и выйти невредимой – Матушка сегодня на ее стороне.

Еще немного, еще, еще! Нельзя закрывать глаза, не то перекружишься и упадешь. Кое-кто подпевает голосу рыбака: гремит и крепчает обрядовая песнь. Мелькают, несутся лица и звуки, пляшет заодно с ними дикий огонь. Она создана была для этой ночи: тело не знает усталости, с каждым движением хочет большего. Соперницы выбывают из круга, падают на руки счастливых зевак. Взмах рукой – как крылом, сердце рвется вон из груди. Пять, четыре, три и – две! Ну-ка, кто из них будет посильней? Она путает местами небо и землю, и вот, наконец, звучит протяжный стон дудочки. Все встает на свои места. Она – любимица, она осталась последней. «Скоро выйдешь замуж», – поздравляют ее. В ответ она улыбается и просит еще имбирной браги. Никто еще не знает, как удивительно скоро случится ее замужество – и как попытается ее погубить. Венчают голову пестрой короной, на плечи бросают красивый плащ. Пару капель браги – в костер, и раскинуть руки пошире в стороны. Теперь каждая девица даст ей своей крови – каждая по чуть-чуть, но вместе они сделают ее подобной Первенцам. Вытирая о белую ткань сарафана порезанные ладони, они глядят ей в глаза без злобы и зависти. В этих взглядах восторг и немного страха, ведь до рассвета она не совсем человек.

Теперь она – зелень, кровь, молоко – идет в каждую хату, чтобы выпить, поесть и коснуться серпа или плуга. Ее рукой Матушка осеняет людей дарами, прочит большой урожай на следующий год. «Пусть родится у тебя много здоровых детей», – желают ей на прощание. Она часто слышит, что хорошо сложена для родов, только вот с парнями в их деревне напряг – и засиделась в девках до шестнадцати. «В этом году точно найду мужа, – радуется она. – Матушка поможет». Когда она выходит из последней хаты, уже светает: начинается новый день. Ей хотелось бы остановить время, побыть подольше любимицей этой ночи. Она ощущает босыми ногами влажное тепло земли, не успевшей остыть после самого жаркого дня за целое лето. Тепло ползет вверх от кончиков пальцев по всему телу, и она наполняется силой, которая требует, чтобы ее применили. «У тебя большое будущее», – обещает ей говорящая с курганами старуха из хаты на краю села. Верится! Полная жизни, она ко всему готова – по крайней мере, кажется, что ко всему.

Она проснулась от резкой боли в низу живота. Приподнялась на локтях, но снова упала, не смогла преодолеть слабость в мышцах. В горле пересохло, и позвать на помощь не получилось – вместо слов изо рта вылетел зловонный воздух. «Я совсем одна, – с грустью подумалось ей. – Одна-одинешенька». Боль в животе нарастала до невыносимой. Нужно было срочно вставать.

– Лежите, госпожа, – вдруг раздался над ухом смутно знакомый голос. – Я принесу ведерко.

Она попыталась открыть глаза, чтобы увидеть, кто это сказал, и к ужасу своему осознала: ее глаза открыты, но затянуты кромешной тьмой. Потрогала лицо – убедиться, что это не повязка. От испуга едва могла вздохнуть.

– Давайте я помогу, – вновь заговорила женщина, которую она, казалось, знала. – Вот так, молодец. Лекарь ждет за дверью. Теперь ложимся обратно – осторожней, не ударьтесь об изголовье. Удобно? Умница. Позвать господина Отто?

«Отто – это мой жених, – вспомнила она. – То есть, кажется, уже муж». Кивнула. Боль немного утихла. Она снова коснулась прикрытых век и ощутила на ресницах влагу. Услышав звук тяжелых шагов, смахнула непрошеные слезы.

– Мочится с кровью? Покажи-ка. Н-да. Спасибо. Доброе утро, юная госпожа! – поприветствовал ее лекарь. Она нашла в себе силы улыбнуться: этот человек, похоже, спас ее фальшивую жизнь. – Рад видеть вас, наконец, в сознании.

– А я ничего не вижу, – робко выговорила она. – Совсем ничегошеньки.

Он взял ее лицо в теплые шершавые ладони, слегка оттянул пальцами опухшие веки. «Почему это все случилось со мной? – в отчаянии взывала она к справедливости. – Почему не с Иткой Ройдой?» Лекарь досадливо защелкал языком. «Тебя зовут Итка Ройда, – донесся из прошлого грубый голос госпожи Нишки. – Это вроде бы нетрудно заучить». Когда присутствовавший при том разговоре Отто поинтересовался, к чему все это ряженье, старуха невесело усмехнулась: «В политике, мальчик мой, иметь двойника – это даже не роскошь, а залог безопасности». Вскоре она услышала этот голос и в настоящем.

– Что там, мастер? – спросила госпожа Тильбе так, словно предмет обсуждения здесь отсутствовал. – Будет жить?

– Лечение помогает, – подтвердил медикус. – Но я не знаю, как быть со зрением.

– Она что, не видит? – осталась недовольна Нишка. Нетрудно было представить, как она в своей манере складывает руки за спиной и теребит пальцами ажурный манжет. – В сущности, зрение не столь уж необходимо, чтоб зачинать да рожать детей, а в нашей ситуации так даже излишне. Но со слепой невесткой больше хлопот, поэтому я предпочла бы зрячую. Как это устроить?

– Хотите услышать мои рекомендации? – закряхтел лекарь. – Найдите другую или обратитесь к мастеру Матею.

«Они меня выкинут, – ужаснулась она. – Заменят на соломенное чучело». Именно так, огородным пугалом, обзывал ее здешний управляющий, когда никто не слышал, хотя побаивалась она его не только за это.

– Матею из Тарды? Невозможно, – решительно отвергла предложение госпожа. – Он знаком с оригиналом и распознает подделку.

– Может, стоило все же повременить? – вдруг где-то рядом заговорил Отто. Она была почти что рада его слышать. Почувствовав прикосновение нежной господской руки, едва не завыла волком. – Как ты себя чувствуешь? – тихо произнес он у самого уха.

– Ужасно, – честно ответила она, не забыв о манерах: – Спасибо.

Отто бесшумно усмехнулся: она ощутила на коже его короткий выдох. «Тебя воспитывала Берта Ольшанская, – учили ее когда-то, – и ты ведешь себя, как положено госпоже».

– Повременить до чего? – осуждающе уточнила старуха Тильбе. – Пока Корсахи найдут отравителя поискусней? Старый крыс Вольдемар подрастерял хватку, но сыновья – один другого краше. Уверена, убийство на свадьбе придумал кто-то из них, а исполнительницу нанял экономный владыка. Ей хватило воплей Фирюля из соседней камеры, чтобы сдать с потрохами этих господ. Что ж, в текущей партии «осел» – Корсах. Надо бы аккуратнее с мелкими картами.