Чтение онлайн

Я стою прямо у открытых дверей кузова, пересчитывая наших людей, пока они забираются внутрь. Джейни рядом со мной, ждет, чтобы закрыть и запереть двери, а сержант Нолан находится внутри, дублируя мой счет и подгоняя людей вглубь, чтобы освободить место.

«Мертвые сестры», такие стремительные и ловкие в поле, превращаются в неуклюжие механизмы, когда солдаты перелезают через поддоны с боеприпасами и протискиваются мимо двух больших орудий. Контейнер загружен не до самого верха, но свободного места на полу почти нет. Я открываю личный канал с Кендриком, который уже в кабине, приглядывает за пленным.

— Нам нужно выбросить часть этого хлама.

— Ты сможешь запихнуть туда всех людей или нет?

Проверяю счет — остались только Флинн, Рэнсом и я. Флинн забирается, за ней Рэнсом. Я запрыгиваю к Нолану.

— Все внутри, но здесь тесновато.

— Я не хочу рисковать обнаружением. Ехать всего пару часов, так что закрывайте двери и терпите.

Подключается Джейни:

— Готовы, лейтенант?

Я поднимаю большой палец. Она захлопывает одну дверь, затем другую. Рычаги повернуты, запорные штанги с грохотом встали на место.

На секунду становится слишком темно для работы фотоумножителя моего прибора ночного видения. Затем зажигаются пара светодиодных фонариков. Флинн держит один в зубах, пробираясь по поддонам вглубь.

— Внимание, — предупреждает Кендрик по общему каналу. — Трогаемся через десять секунд.

— Закрепиться! — рявкает Нолан.

Он сам следует своему совету, присаживаясь на корточки в небольшом свободном пространстве рядом с Рэнсомом, под дулом первой пушки. Я проделываю тот же маневр. В экзоскелете сидеть непросто, но, как выяснилось, возможно. Я сижу спиной к дверям, мои робоноги согнуты в искусственных коленях. Я опираюсь на рюкзак, стараясь не замечать дискомфорта от спинной рамы «мертвой сестры». Грузовик трогается. Я слышу, как шины скрежещут по асфальту, пока Трой переключает передачи.

Снова связываюсь с Кендриком:

— С воздухом будут проблемы.

— Если кто-то начнет задыхаться, уверен, Гайденс мне сообщит.

Закрываю канал и касаюсь Дельфи.

— Ты еще здесь?

Ответ приходит мгновенно:

— Пока война не закончится.

— Заметила какие-нибудь следы Красной Зоны?

— Облако разбито, Шелли. Красная Зона исчезла. Теперь только я копаюсь в твоей голове.

— Даже не знаю, каково это — снова быть обычным смертным.

Она не отвечает. Болтовня — это непрофессионально.

Я говорю ей:

— Когда будешь копаться в моей голове, постарайся не превратить меня в злобного гангстера-убийцу, ладно?

— Спи, Шелли.

Как будто у меня есть выбор. Иконка черепной сети мигает, и я отключаюсь.

Голова полна снов, которые мгновенно исчезают, стоит мне прийти в себя. Я не могу вспомнить ни единого образа, но мозг словно увяз в осадке ужаса. Кажется, я проснулся с осознанием того, что мы все в ловушке, узники бессмысленной борьбы, которая ни черта не изменит в этом мире. Я борюсь с накатывающим чувством паники. Это нелегко делать, вдыхая спертый, вонючий воздух внутри контейнера, когда вокруг нет ничего, кроме тьмы за перламутровым мерцанием значков на визоре.

Мне нужно на что-то смотреть, и мне нужно знать, где мы, так что я вызываю карту. Сначала я ничего не могу разобрать. Просто мешанина линий на бессмысленном текстурированном фоне. Сосу витаминизированную воду из пакета, чтобы впрыснуть в систему немного калорий, а затем проверяю время. Мы в пути два часа и двенадцать минут.

Шлем отфильтровывает дорожный шум, усиливая более тихие звуки: скрежет стойки о пол, шелест ткани о ткань, тихий кашель из пересохшего горла. Кто-то — Рэнсом или Нолан — шевелится, задевая стойкой мою правую подножку. Я отвожу ногу и снова смотрю на карту. Теперь я соображаю лучше, и на этот раз увиденное обретает смысл. Кажется, мы к юго-востоку от Далласа.

Кендрик говорит по общему каналу:

— Приближаемся к блокпосту. Я с Васкес, мы спрятались в спальнике за сиденьями. Попробуем проехать без происшествий, так что — никакого движения, никакого шума, никакого света. Но будьте готовы к бою.

Я проезжаю несколько миллиметров по полу, пока грузовик замедляется, и упираюсь руками. Я напряженно вслушиваюсь в аудиоканал шлема, надеясь уловить хоть какой-то намек на то, что происходит снаружи, но мы всё еще катимся, так что слышны только двигатель, шины и дребезжание разболтавшейся штанги в гнезде двери.

— Если нас обнаружат, — продолжает Кендрик смертельно спокойным голосом, — бьем сильно и быстро. Уничтожить всех на этом блокпосту, и сделать это до того, как о нашем присутствии сообщат по рации.

Серьезно? И как это должно сработать? Наверняка на блокпосту кто-то будет сидеть в сторонке с рацией или спутниковым телефоном в руках. Я бы именно так и сделал. «Уничтожить всех до того, как разойдется весть» — это супергеройская чушь. Я оцениваю наши шансы на успех примерно как один к ста. А если мы провалимся — Нью-Йорк взлетит на воздух. Никакого давления, ага. Господи, надеюсь, Трой и правда любит сестру. Надеюсь, он умеет врать.

Я решаю проигнорировать приказ Кендрика сидеть смирно. Если предстоит бой, я хочу вступить в него настолько легким, ловким и быстрым, насколько это возможно. Поэтому я выскальзываю из лямок рюкзака. Нет смысла таскать лишний вес или рисковать тем, что он за что-нибудь зацепится в тесноте.

— Спокойно, — предупреждает Дельфи. — Наша цель — избежать боя.

Я концентрируюсь на слове понял. Черепная сеть ловит мысль и передает ее, мне даже не нужно говорить вслух. Но то, что мы не хотим боя, еще не значит, что его не будет.

Медленно, бесшумно я переворачиваюсь. Подтягиваю ноги, пока не оказываюсь на корточках лицом к дверям кузова. Моя HITR в руках. Палец на предохранителе.

Я думаю: Подготовь Рэнсома и Нолана.

— У тебя плохое предчувствие? — спрашивает Дельфи.

Нервы на пределе.

Позади я слышу едва уловимый скрип стоек, затем чувствую касание на плече. Проверяю карту отряда: подтверждено, Рэнсом прямо за мной, а Нолан присел рядом с ним.

Грузовик останавливается; дизель всё так же урчит, разболтанная штанга дребезжит. Снаружи ничего не слышно.

— Трое противников в поле зрения, — сообщает Дельфи, включая «ангельское зрение». — Все вооружены штурмовыми винтовками.

В режиме ночного видения я смотрю сверху на безликий перекресток четырех дорог, окруженный до боли знакомой местностью. Хотя мы в пути больше двух часов, мы всё еще торчим в той же самой дыре на краю света, где заборы из колючей проволоки — единственный вертикальный рельеф на плоском, безликом пастбище.