Чтение онлайн

Проблема лексического соответствия неизбежно возникает и при наличии в изначальном тексте или в составе средств языка-приемника тропов, то есть словесных конструкций метафорического типа. Троп, как известно, связан с явлением полисемии и позволяет слову проявить свой контекстно-зависимый смысл. В некотором роде любая поэтическая фраза является тропом, поскольку основной задачей поэтической речи как раз и является обнаружение в языке его скрытых возможностей. Для средневековой поэзии обилие метафор и тропов не слишком характерно, однако этот фактор едва ли упрощает задачу переводчика. Дело в том, что современный русский язык сам по себе насыщен тропами, поэтическая речь, к которой привык читатель, также построена на тропах. Возникающие при этом «вторые смыслы» существенно затрудняют восприятие перевода как «неоригинального текста». Думается, что ключом к решению этой задачи в рамках рассматриваемой нами средневековой поэзии «больших форм» является осторожная архаизация лексики перевода, включение просторечий, упрощение стилистики перевода, даже в ущерб некоторым лексическим и структурным особенностям оригинала.

Вообще говоря, перевод тропов (а также пословиц, развернутых метафор, каламбуров и т. п.) является весьма интересным и творческим делом, хотя этот орешек раскусить бывает ох как непросто! Любопытно высказывание Корнея Чуковского, где он призывает «переводить смех — смехом, улыбку — улыбкой, юмор — юмором, красоту — красотой» (Чуковский 1968: 61, 73). Как это сделать на практике, в общем, понятно. При анализе фразы подлинника вычленяется «нулевая ступень», которая в процессе перевода «по аналогии» превращается в новую фразу, имеющую ту же «нулевую ступень», но пересозданную в силу возможностей языка-приемника и построенную в соответствии со стилистикой изначальной фразы. Отсутствие в языке-приемнике тех или иных нужных компонентов, воспроизводящих этос «читателя» подлинника, компенсируется путем использования близких по смыслу фразеологических конструкций, образования новых словосочетаний или описательно. Несколько упрощая, можно сказать, что соответствие между оригиналом и переводом должно определяться (ощущаться) на уровне ассоциаций, связанных с формой и содержанием текста, на основе анализа авторского стиля, но никак не на уровне отдельных элементов поэтической системы — слов или даже словесных конструкций. Естественно, риск ошибиться есть всегда, поскольку полисемичен не только троп, возникающий в процессе перевода, но и троп подлинника, место которого в поэтической ткани произведения, хотя и чисто теоретически, могут занимать другие, даже и альтернативные по лексическому составу языковые конструкции.

Что же делает поэтический перевод точным при наличии вольностей? Именно то, что переводчик подходит к проблеме системно, синтетически, учитывает степень влияния каждого элемента поэтического текста на качество перевода. Известно, что лингвистическое сообщение зависит от пяти факторов. Вот эти факторы: а) референт (окружающая действительность, которую автор хочет выразить); б) источник информации (отправитель сообщения, автор); в) получатель сообщения (читатель, слушатель); г) непосредственный код сообщения (структурированный текст произведения); д) канал связи (контакт). Очевидно, что у автора оригинала и у автора перевода эти факторы различаются. Прежде всего, существенно меняются факторы в) и д); следовательно, и непосредственный код сообщения не может быть простым пословным переводом, задача переводчика — создать обновленный код сообщения, отражающий как окружающую действительность оригинального произведения (референтную среду), так и само оригинальное произведение, включаемое в состав данной референтной среды в процессе перевода.

При переводе средневекового текста это замечание еще более весомо, поскольку «видимая реальность», доступная средневековому автору, существенно отличается от «реальной действительности», известной современным исследователям Средневековья, и, как следствие, переводчику средневекового произведения. Для средневекового автора реальность, во-первых, фрагментарна, во-вторых, зависит от известных лично ему, при этом часто противоречивых фактов. Кроме того, временами сам текст оригинала, в силу неизбежных недосказанностей («темнот»), требует дополнительных изысканий для окончательной трактовки. Референтная среда исследователя (переводчика) гораздо шире и определенней, чем действительность средневекового автора, переводчик просто обязан соблюдать научность в подходе к интерпретируемым фрагментам текста, учитывать не только непосредственный текст оригинала, но и весь спектр соответствующих исследований.

Приведем пример. Одна из фраз оригинала в подстрочном переводе звучит так: «клянусь елеем моего крещения». В силу особенностей построения конкретной моноримической строфы появилась необходимость ввести в состав конструкции перевода рифмоид: «фиал» — «ввел». В заданных обстоятельствах были определены два возможных решения: 1) «а я клянусь тем самым днем, когда святой фиал священник поднял надо мной и в лоно церкви ввел»; 2) «а я елеем тем клянусь, что наполнял фиал, когда прелат меня крестил и в лоно церкви ввел». Выбор лучшего варианта вовсе не очевиден! Приведем следующие аргументы в пользу второго решения: а) в первом варианте описывается порядок действий, отсутствующий в оригинале и не соответствующий референтной среде; б) в первом варианте используется отсутствующий в оригинале стилистический прием (метонимия: вещество «елей» по схожести заменяется на содержащий это вещество сосуд); в) слово «прелат» более точное с точки зрения описываемой реальности. Остается отметить, что системные свойства текста перевода, опирающиеся как на лексику, так и на структуру (поэтику) оригинала, должны соответствовать свойствам подлинника в том смысле, чтобы современный читатель ощутил себя непосредственным участником соответствующего литературного процесса. Переводчику необходимо донести до сознания читателя нужную референтную среду со всеми ее тонкостями и особенностями, так пересоздав оригинальный текст, чтобы перед читателем возникла его действующая модель, воспроизводящая как содержание, так и этос средневекового произведения. Главное (согласно «бритве Оккама»!) — не создавать новых сущностей, искажающих как оригинальный средневековый текст, так и саму реальность Средневековья.

Мы не ставим здесь задачу разобрать все переводческие проблемы и способы «перевода непереводимого». Например, можно было бы сосредоточиться на частных вопросах перевода средневековых реалий, терминов, топонимов, имен собственных и других важных составляющих старинного текста. Можно было бы обратить внимание на интереснейший вопрос искусственного «состаривания» текста перевода за счет обилия архаизмов и на возникающие при этом противоречия. Или же проанализировать особенности авторского стиля в каждой из частей «Песни»... Думается, однако, что внимательный и дотошный читатель уже получил пищу для размышлений и может с полным правом заглянуть в бурлящий котел Средневековья. А насколько любопытно это варево, тут уж судить вам.

ХРОНОЛОГИЯ СОБЫТИЙ, ОТРАЖЕННЫХ В «ПЕСНИ О КРЕСТОВОМ ПОХОДЕ ПРОТИВ АЛЬБИГОЙЦЕВ»

1148—1194

Правление графа Раймона V Тулузского.

1145

Бернар Клервоский проповедует в Окситании.

1163

Обеспокоенный распространением альбигойской ереси, Папа Александр III на VI Турском соборе вменяет князьям тулузским и гасконским в обязанность преследовать еретиков «тулузских» и «провансальских» у себя в землях, прибегнув к процедуре inquisitio.

1165

Первый публичный диспут (в Ломбере, неподалеку от Альби) между духовными лицами господствующей Церкви и приверженцами веры катаров; учение катаров признается еретическим, однако катарские проповедники одерживают убедительную моральную победу.

1167

На соборе в Сен-Феликс-де-Карамане, возглавленном прибывшим из Константинополя епископом Никитой (Никинтой), церковь катаров на юге Франции получает свое структурное оформление.

1177

Граф Тулузский Раймон V обращает внимание капитула аббатства Сито на «ужасающее распространение новой религии»[846].

1178

Аббат из Клерво Анри де Марсиак отправляется в Окситанию увещевать еретиков (успеха он не добился).

1179

III Латеранский (XI Вселенский) собор по инициативе Папы Александра III предает альбигойских еретиков анафеме и предлагает снарядить против них крестовый поход.

1180—1223

Правление французского короля Филиппа II Августа.

1194—1222

Правление графа Раймона VI Тулузского.

1198—1216

Понтификат Иннокентия III.

1198

С пастырской миссией на юг Франции прибывают монахи Ренье и Ги.

1203

Папа отправляет на юг Франции двух своих легатов, цистерцианцев из обители Фонфруад Пьера де Кастельно и Рауля, наделив их самыми широкими полномочиями.

1204

В помощь Пьеру де Кастельно и Раулю в Оксиганию прибывает влиятельный церковный сановник, аббат Сито Арно Амори. Владелец Монсегюра Раймон де Перелла по просьбе катаров перестраивает крепость.

В Каркассонне король Арагона Педро II выступает инициатором диспута между катарами и католиками; среди последних — папские легаты Рауль и Пьер де Кастельно; служителям Римской церкви не удается переубедить своих противников. Папа отбирает у епископов юрисдикцию по делам ереси и передает ее своим легатам.