Чтение онлайн

Возможно, безымянный поэт принадлежал к свите сына графа де Фуа, Рожера Бернара, которому он при любой возможности воздает хвалу (см.: лессы 184, ст. 31; 188, ст. 49; 193, ст. 44), или самого Раймона VII, чье королевское происхождение он неоднократно подчеркивает (см.: лессы 143, ст. 19; 150, ст. 11; 160, ст. 40). Так как поэт называет епископа Фолькета «наш примас», сам он, скорее всего, родом из Тулузского диоцеза или даже из самой Тулузы, что подтверждается не только его прекрасным знанием города, но и многочисленными восторженными обращениями в его адрес: «Царица сердца моего, Тулуза! О цветок» (лесса 179, ст. 75); «город, полный совершенств, источник всех щедрот» (лесса 188, ст. 97). Восторженная любовь Анонима к Тулузе неотъемлема от привязанности к обоим Раймонденам — Раймону VI и его сыну, Раймону VII, о чем свидетельствует вся вторая часть поэмы. Зло, с которым воюют Раймондены, для Анонима олицетворяет Монфор, а так как Господь не может быть на стороне зла, значит, Он на стороне законных сеньоров Тулузы. Наиболее яркий пример антипатии Анонима к предводителю крестоносцев содержится в лессе 208, где после благочестивой эпитафии графу, погибшему при осаде Тулузы от удара метко пущенным камнем, следует ядовитая издевка над «святой жизнью» того, кто «лил рекой кровь добрых христиан» (лесса 208, ст. 10 и сл.).

Обилие диалогов у Анонима позволяет предположить, что автор не стремился к сухому изложению фактов. Тем не менее ряд исследований подтверждают, что, как и Гильему, ему можно доверять даже тогда, когда среди его персонажей появляются лица, неизвестные хронистам[835]. Но в отличие от Гильема, Аноним не называет имен тех, из чьих рассказов он черпал свои сведения, равно как и не сообщает, какое «предание» об осаде Акры рассказывает мэтр Бернар (лесса 204, ст. 64—102). Не стремясь поведать обо всем, он уделяет внимание только кульминационным событиям, описания которых, отличающиеся исторической точностью, растягиваются не на одну лессу (IV Латеранский собор, осада и взятие Бокера, восстание в Тулузе против Монфора, гибель Монфора). Впрочем, по мнению П. Мейера, неполнота рассказа безымянного поэта уже является гарантией его верности, ибо «он пишет о том, что знает сам» (Меуег 1878/2: 43). Величественно и с подробностями он повествует о победоносном для окситанцев сражении за Базьеж, свидетелем которого, по-видимому, явился сам (лессы 210, 211). В деталях рассказывает Аноним и о сражениях с отрядом Жориса, грабившего графство Комменж, о чем не упоминает ни один из латинских хронистов. Рассказав о судьбоносной для Окситании битве при Мюре, о которой, судя по неполноте и разрозненности описаний, он знал только по рассказам очевидцев, Аноним подробнейшим образом повествует о IV Латеранском соборе, состоявшемся в ноябре 1215 года, опуская целый ряд событий, случившихся между сентябрем 1213 и ноябрем 1215 года: например, набег Монфора на графство Фуа и разрушение всех неукрепленных городов, гибель в феврале 1214 года графа Бодуэна Тулузского от рук окситанских баронов. Собственно, из «повестки дня» Собора, где обсуждалась и ересь Иоахима Флорского, и конфликт английского короля Иоанна Безземельного с архиепископом Кентерберийским Стефаном Лэнгтоном, и ряд других вопросов, Анонима интересует только судьба земель графов Тулузских и де Фуа. Возвратят ли им владения или же цвет окситанского рыцарства будет вынужден влачить существование изгнанников-файдитов? С жалобой на злодеяния Монфора из Англии на Собор прибыл бежавший туда после поражения при Мюре Раймон VI с сыном, юным графом Раймоном. Как пишет Аноним, Иннокентий III, вынужденный уступить дурным советчикам, среди которых находился и епископ Тулузы Фолькет, в душе воздал справедливость графу Тулузскому, а на деле присудил его захваченные крестоносцами земли Монфору. Не отрицая живописности рассказа о латеранских дебатах, которым Аноним, скорее всего, был свидетелем, Ж. Мадоль замечает: «Все это красиво, но маловероятно» (Мадоль 2000: 149), имея в виду душевные терзания Иннокентия III и его попытку пойти наперекор большинству прелатов. Будучи, без сомнения, правоверным католиком, поэт стремится обелить деяния Папы, а в поисках справедливости неустанно взывает к Господу:

Нам в помощь добрый Царь небес пошлет святую рать.

Так будем с верою в Него и жить, и умирать!

(Лесса 196, ст. 3—4)

Именно «Бог власть и землю тем дает, в ком видит правды свет» (лесса 160, ст. 2), а правда, по мнению Анонима, — на стороне графов Тулузских. Тот факт, что войско Монфора — христианское воинство, поэт воспринимает как временную ошибку:

Попы покаяться должны и правду распознать,

Ведь в край явились чужаки, чей долг — губить и гнать

Тулузцев, кои всей душой хотят лишь свергнуть гнет.

(Лесса 196, ст. 20—23)

Не желая соглашаться с тем, что глава Церкви несправедливо поступает с графом Тулузским, отдавая его земли Монфору, Аноним создает пространный монолог (лесса 151, ст. 41 и сл.), в котором Папа, «чувствуя вину», оправдывается перед Раймоном за свое решение, вынесенное под давлением злых советчиков. В уста же епископа Фолькета, предающего интересы Тулузы, Аноним вкладывает совет Монфору, преисполненный ненависти к тулузцам: «...в живых оставьте горожан на первых лишь порах» (лесса 179, ст. 50).

После решения Папы отдать владения графов Тулузских Симону де Монфору война на юге Франции приобрела совершенно иной характер. Речь больше не шла о том, что причиной осуждения Раймонденов является их нетвердость в вере или покровительство альбигойским еретикам. Отдавая земли Монфору, Папа, по сути, заключал соглашение с французским королем, чьим вассалом являлся Симон де Монфор. К этому времени Филипп Август, одержав ряд блестящих побед над английским королем Иоанном Безземельным и вернув большинство принадлежавших тому владений на французской земле, включая часть Аквитании, стал одним из могущественнейших владык Европы. Крестоносное воинство Монфора превращалось в завоевателей, а изгнанные из своих владений графы Тулузские возглавили борьбу за освобождение и возвращение неправедно захваченных у них земель Лангедока.

Следующим эпизодом, привлекшим пристальное внимание поэта, стали осада и взятие Бокера отрядами южан под предводительством юного Раймона VII; они описаны столь подробно, что напрашивается вывод: автор, видимо, стал очевидцем этих событий. После торжественной встречи, устроенной жителями Авиньона графу Тулузскому и его сыну, Раймон VI направился в Арагон собирать войско, чтобы идти освобождать Тулузу, а сын его повернул в Бокер, где располагался французский гарнизон. После трехмесячной осады 24 августа 1216 года Раймон VII, приняв почетную капитуляцию французов, стал хозяином города. Армия Монфора и присоединившийся к ней отряд сдавшегося гарнизона отступила от городских стен и повернула на Тулузу. После поражения при Мюре это была первая победа окситанского войска.

Основной объем второй части поэмы занимает рассказ о борьбе за Тулузу, оплот сопротивления захватчикам. Подойдя к Тулузе после поражения под Бокером, Монфор, не смирившись со стремлением жителей города сохранить верность своему законному сеньору, жестоко подавил восстание горожан. Печальную роль в этих событиях сыграл епископ Тулузы Фолькет, ревностный гонитель еретиков, активно поддерживавший Монфора и оправдывавший все его жестокости. Погасив очаг сопротивления в Тулузе, граф летом 1217 года покинул город и отправился в свои новые владения, захваченные во время крестового похода. Воспользовавшись отсутствием Монфора, 13 сентября, ровно через четыре года после поражения при Мюре, Раймон VI с триумфом вступил в Тулузу. Остатки разбитого французского гарнизона во главе с графиней де Монфор укрылись за стенами укрепленного Нарбоннского замка, расположенного на подступах к городу, и французы дали знать графу о своем поражении. В преддверии наступления Монфора тулузцы начали строить укрепления, и при первом же штурме города Монфор был убит камнем, брошенным, согласно преданию, рукою женщины. Автор прерывает свое повествование на приготовлении тулузцев к решающему сражению[836].

Об осаде Бокера и сражениях за Тулузу поэт рассказывает подробно, с множеством деталей, свидетельствующих о том, что он не только прекрасно знал участников событий, но и хорошо разбирался в топографии обоих городов и их окрестностей. Не исключено, что он был знаком с Гильомом де Пюилорансом, проживавшим в то время в Тулузе, а тот, принадлежа к окружению Фолькета, был хорошо осведомлен обо всех происходящих событиях. В Тулузу Аноним, скорее всего, прибыл с юным графом Раймоном, а все, что случилось раньше, старательно описал со слов очевидцев. В отличие от хроники Пьера из Во-де-Сернея, повествующей об осаде Тулузы достаточно кратко, без упоминания епископа Фолькета, у Анонима рассказ изобилует подробностями. Как утверждает П. Мейер, события после осады Бокера и до гибели Монфора безымянный поэт излагает значительно подробнее, чем остальные хронисты (см.: Меуег 1878/2: 39).

Любимый герой Анонима — юный граф Раймон VII; о нем он пишет с восторгом и восхищением. Раймон VII — законный наследник и владелец окситанских земель, поэтому на призыв Папы договориться с Монфором он заявляет: «Клянусь, один из нас умрет — я или граф Симон» (лесса 152, ст. 56). Интересно, что таким же гордым и непреклонным предстает Раймон VII и в тенсоне[837] Ги де Каваллона, где на вопрос поэта, хочет ли он получить свои владения миром, из рук Папы, или же завоевать, как подобает рыцарю, Раймон отвечает, что ему милее путь рыцарской доблести: «<...> mais amaria conquerre pretz et valor»[838]. Раймон VII и все его войско сражаются за высшие нравственные ценности — Благородство (Paratge), Достоинство (Pretz), Доблесть (Valor), Законность (Lialtatz). В тексте Анонима отвлеченные понятия персонифицируются, приобретают, по словам М.Б. Мейлаха, «способность непосредственно восстанавливать в сознании аудитории элементы реальности, которой они призваны соответствовать» (Мейлах 1975: 90). Персонификация этических понятий служит высшей идее, которая, как характерно для эпоса, не связана с идеей религиозной, а подчинена исключительно идее национальной:

И я хочу лишь одного: гоня Гордыню вон,

Вновь край родимый обрести, восстановить Закон.

(Лесса 152, ст. 58—59)

Битва Раймонденов с Монфором представлена как битва Добра и Зла:

Коль спор ведут Добро и Зло, понятен их разлад.

Кольцом Тулузу окружив, Гордыня точит яд.

(Лесса 185, ст. 1—2)

Правота, по мнению поэта, на стороне графов Тулузских, они являются сеньорами края по Праву, по Закону, а Монфор — сеньор незаконный, он захватил земли силой и обманом:

Пускай возвысился Обман, заткнув Закону рот,

Не вечно властвовать ему, возмездие грядет,

Пусть ныне Рыцарство и Честь унизил наглый сброд,

Но расцветает вновь цветок и семя плод дает.

И вот наследник молодой с Монфором спор ведет

За край, за вотчину свою, за весь свой древний род...

(Лесса 160, ст. 3—8)

Аллегорические образы Чести, Достоинства, Доблести, Мужества, Милосердия — неотъемлемых качеств истинного рыцаря — характерны как для куртуазной, так и для эпической поэзии. В первой части «Песни» рыцарей, обладающих таковыми достоинствами, помимо Монфора, не много, но ее с полным правом можно назвать песней именно во славу рыцарства. Для Анонима же благородные идеалы — это прежде всего идеалы всего окситанского общества, единодушного в своем отпоре захватчикам. Особенно ярко это единодушие показано в эпизоде строительства укреплений для обороны Тулузы: