Чтение онлайн

Не преуспели ни на грош, ни на каштан гнилой.

Когда б на них Тулузский граф удар обрушил свой,

Едва ли б хоть один француз сумел уйти живой![302]

10 Однако рыцари Креста, подъемля меч святой,

Файдитам и еретикам внушили страх такой,

Что не осталось у людей надежды никакой.

Когда же Пасха подошла[303], оделся лес листвой,

Свернули рыцари Креста свой лагерь боевой;

15 Припасы кончились у них, иссяк и хлеб простой.

Их рать, отправившись в Альби, там встала на постой.

И дни, и ночи протекли без всяких новостей...

Но вот в стан рыцарей Креста, скажу вам без затей,

Славонцы[304] грозные пришли, держа походный строй,

20 Бойцы Оверни, Пуату, Германии самой.

Не ждали, думаю, того ни летом, ни зимой

Тулузские полки.

Лесса 112

Числом те новые войска столь были велики[305],

Что мигом опустел весь край. Сложив добро в мешки,

В Тулузу, думается мне, ушли еретики,

Держаться малых городов им было не с руки[306].

5 Бежали в страхе стар и млад, скажу наверняка.

Меж тем дорогой на Альби всё шли и шли войска.

Никто отныне не вкушал покой у камелька,

Не стало в замках ни души, в домах — ни огонька,

Метались люди по стране как пыль от ветерка.

10 Сказал народ в Сент-Антонен: «Не пустим чужака!»

Сопротивлялись простаки на диво всем[307], пока

Их не лишили головы — не то что кошелька.

Французы взяли Рабастенс, не обагрив клинка,

Затем была в Пюисельси дорога коротка...

15 Смутьяны, покорясь судьбе, как ни была горька,

Сдавались рыцарям Креста, чья вера столь крепка

Повсюду в эти дни.

Лесса 113

От бед нас, Боже Иисус, спаси и сохрани!

Монфор опять вступил в войну, устав от болтовни.

Так пал сначала Сен-Марсель, затем Сент-Антонен[308].

Вы не успели б и яйцо поджарить на огне,

5 А смерть настигла горожан, ведь то известно мне.

Те, что пытались вплавь спастись, лежат в реке, на дне.

Лишь горстке удалось бежать, спустившись по стене.

Иные, в храме схоронясь, в живых остались, но

Французы всё посияли с них, ограбив заодно

10 И клириков, что были там, как то заведено:

Суров войны закон.

Лесса 114

К рассвету был Сент-Антонен разбит и покорен...

Все потерял сеньор Журден и в плен был уведен[309].

Печаль наполнила сердца, рождая плач и стон...

И пусть за все мои грехи не буду я прощен,

5 Коль там до самого конца под колокольный звон

Не пели клирики псалом, восславив Божий трон[310],

И не был слышен за пол-лье тот хор со всех сторон.

Но, впрочем, злым еретикам один конец сужден!

Сеньоры, слушайте рассказ о том, как граф Симон

10 В поход повел свои войска, раскрыв шелка знамен.

Клянусь, отважный Бодуэн, возглавив гарнизон,

Остался город охранять, имея свой резон.

Французы заняли Монкюк[311] — и город, и донжон,

Ведомы Господом самим. Затем, пройдя Турнон,

15 До самого Пен-д’Ажене добрались без препон.

Смогли французы захватить, не понеся урон,

Немало замков в том краю, что бедам обречен,

Их вел отважный Монтегют[312], знал эту местность он.

Меж тем Монфор ни у одних не задержался стен,

20 Пока во вторник наконец не вышел к замку Пен.

Когда-то средь своих земель и этот числил лен

Сам Ричард, доблестный король[313], чье сердце без измен,

Затем — Тулузский граф Раймон. Примерно с тех времен

Здесь правил храбрый Альфаро, весьма достойный дон.

25 Осада шла до сентября[314]. Войне отдали дань

Овернь, Нормандия, Гасконь, Бургундия, Бретань.

Здесь каждый пробыл сорок дней, будь то француз-барон,

Из Лотарингии боец, германец иль фризон.

Но, твердость духа проявив, как было испокон,

30 Бозон отвагу доказал, честь отстоял Бовон,

И был готов отдать в бою и жизнь, и кровь из вен

Монкюка доблестный сеньор, отважный Монфавен.

Могли б те грозные бойцы французов выгнать вон

И дать врагу отпор.

Лесса 115

Всевластна Божия рука, все видит Божий взор!