Чтение онлайн

— Спасибо, — прохрипел Агон.

— Она обещала мне оружие.

Агон повернул свою косматую голову на наследника и долго вглядывался тому в глаза.

— Идём.

Агон привёл его в холл замка, обитый деревянными панелями. Подойдя к одной из стен, он аккуратно снял деревяшку и задействовал механизм, открывающий проход. Тёмная, узкая, витая лестница, вела куда-то под основание замка, и наследник, предчувствуя удачу, устремился вниз. Агон остался наверху.

Когда ступеньки закончились, Третий вошёл в небольшое помещение с высоким потолком и обомлел: в круглой комнате, выдолбленной в скале точно под центром стен замка, на каменном возвышении, в плену у пятнадцати стальных когтей, покоился огромный драгоценный камень. Его бледное, белое, свечение заполняло комнату.

Сирел слышал о таких камнях: когда-то, до запрета боевой магии, жрецы вставляли их в посохи. Слёзы Карон, как их называли, концентрировали магию вокруг и усиливали мощь того, кто ими управлял. Камни эти встречались редко. Они были прозрачно-голубыми или молочными, как сгустки речного тумана, но неизменно отбрасывали яркий жёлтый отсвет на свою тень. Найти камень размером с кулак считалось большой удачей. Здесь же, оскверняемая аббасами, возлежала огромная друза размером с бычью голову. Правда, с одной из сторон артефакт был обломан, кое-где покрыт копотью и засохшей кровью.

Третий наследник императора усмехнулся ликуя. Он нашёл сердце Ирая, нежное и хрупкое. Осталось только подготовить план побега, чтоб не упасть вместе с абаасами.

Позади камня пряталась ещё одна дверь, ведущая в некое подобие мастерской. Сердце Сирела возликовало ещё больше. «Гнев Солнца», легенда, миф, запретное изобретение последней войны с Западом, обрушившее своды Источника Смерти, лежало перед ним. Пусть и сломанное, пусть пыльное, но реальное. К тому же, теперь он знал о порохе. О том самом секретной компоненте, что был основной составляющей мощи «Гнева».

Третий наследник поднимался по витой каменной лестнице, чувствуя восторг. Хоть он и старался подавить улыбку, от Агона, ждавшего его наверху, это не укрылось, но он лишь недовольно сложил на груди когтистые руки. Абаас указал мужчине на выход, но Сирел, подняв голову, уверенно посмотрел ему в глаза. Обмен взглядами длился, казалось, вечность. Но, усмехнувшись, как-то устало, Агон посторонился, пропуская пленника.

Сирел взбежал по ступеням обратно в покои Княгини. Девушка слабо металась в постели, борясь с болью и жаром. Он опустился на колени рядом с изголовьем, краем глаза заметив Агона, что замер у дверей.

— Я знаю, что ты не такая, как они, — он говорил негромко, но уверенно, зная, что даже в бреду она услышит его. — Ты не хочешь войны, да? Всего лишь помочь своим абаасам, защитить их от жестокого мага…

Глаза Княгини приоткрылись. Слабое голубое сияние, точно отблеск Источника Смерти, светилось в её туманных от боли очах. Дыхание ее стало глубже, чаще.

— Но ахеды сбили тебя с пути. Они не хотят спасения для абаасов, лишь выиграть войну вашими силами. Они не пожалеют ни людей, ни абаасов, лишь бы добиться своего. Помоги мне бежать и тогда, освободившись, я смогу помешать им. У меня есть друзья в высших чинах армии, они поверят мне.

— Если она поможет тебе бежать, её убьют! — зарычал от дверей Агон.

— Ты знаешь, как убить Посланника, — Сирел не обратил на него внимания. Он продолжал говорить с Посланницей, вглядываясь в туманную бездну ее глаз. — Да, тебе жаль его, но посмотри, что он сделал с тобой. Стоила ли эта боль, это унижение, того? Чем так хорош этот жалкий чужак, что ты так трясёшься за его жизнь?

— Ты не понимаешь… — прохрипела девушка, стискивая в кулак мокрую от её пота простыню.

— Я понимаю одно. Пока он жив, твои высокопарные слова о любви к абаасам — чушь. Ты ничего не делаешь, чтоб защитить их!

— Ложь!

— Ритуал был совершён! — холодно ответил ей Сирел. — Вот только не знаю, как смог Ама Саган так быстро добраться до нашей армии…

— Он не один… — абаас заморгала, смахивая тихие слёзы. — У него есть сестра.

— Кто?

— Ты знаешь её… — Княгиня закрыла глаза, проваливаясь в беспамятство. — Ты её видел…

— Кто она?!

Сирел было привстал на коленях, желая схватить посланницу за плечи и встряхнуть, как вмешался Агон. Абаас рыкнул и бросился к постели. Он успел перехватить руки наследника:

— Пахнет розой. Звенит, когда двигается.

— Госпожа Джала?

— Маяс Хара, — выдохнула девушка и её затрясло. — Тебе не следовало туда ходить… Я думала, ты сгорел заживо в той пещере…

— Откуда ты знаешь? — Сирел удивился, но, внезапно, его разум пронзила молния озарения. — Так это ты была её пажом?! Это ты забрала серу и обломки оружия? И как я сразу не понял…

Третий закрыл глаза руками, массируя веки, чтобы собрать мысли воедино.

— Ты поможешь мне? — спросил наследник, через некоторое время. — Отпусти нас.

Голубые глаза вновь приоткрылись. Но собраннее её взгляд не стал.

— Те абаасы… Те люди умерли ужасной смертью… — длинные слова давались ей с трудом, мужчина едва различал их. — Ты просишь слишком много. Я уже спасала твою жизнь… Дважды. Твой побег мне дорого обойдётся.

— А чего ты хочешь?

Третий наследник не отрицал справедливость её слов. Хотя, конечно, мысль, что его жизнь спасал абаас, чести ему не делала. Но, кем бы она ни была, он готов был пойти на любую сделку, лишь бы уйти из Ирая и успеть спасти Марха.

Но девушка, услышав его вопрос, лишь устремила на него усталый, мутный взгляд. Ему вдруг показалось, что он увидел нечто-то хрупкое, ранимое, то, что он не был готов принять. Сирел, недоумевая, смотрел на неё, пока до него не дошло. К несчастью, он не успел спрятать смятение и брезгливость отразившиеся на его лице.

— Говорящий абаас, значит? — зло спросила Княгиня, догадавшись о его чувствах. На миг ярость затмила боль, и туман исчез из её глаз. — Чудовище из-под горы Холат?

— Я не… — язык подвёл наследника.

Да и Посланница не желала больше его слушать: боль физическая, смешавшись с болью душевной накрыла её, и израненное тело затрясло от похожих на кашель рыданий. Агон рывком поднял Сирела на ноги и выволок в коридор. Абаас был так разъярён, что швырнул человека с лестницы. Наследник чудом успел сгруппироваться и не сломать себе шею. Когда он поднялся на ноги, Агон стоял у её дверей и тяжело, яростно дышал. Глаза его блестели огнём красным, безумным. Он сжимал и разжимал свои огромные кулаки, низко пригнув шею, словно борясь с желанием напасть на пленника.