Чтение онлайн

Высокие чёрные твари, получив одобрительный кивок Агона, увели пришельца к подвалам.

— Пора, — сказал абаас-заговорщик Наследнику.

Сирел поднялся, сплюнув кровь. Его рубаха и штаны были черны от сажи. Из барака вышли Пинега и Бурея. Агон поманил женщин за собой, в замок, к Сердцу Ирая.

Им на встречу, посторонившись, опираясь на посох мага, вышла Княгиня. Белая сорочка была запятнана высохшей кровью на спине и вдоль бёдер, штаны неаккуратно подпоясаны, но выглядела она лучше, чем в прошлый раз.

Сирел устремился к ней, успев подхватить под руку у ступеней, когда она оступилась от боли.

Абаас подняла на наследника глаза, отразившие цвет неба.

Мужчина кивнул.

Посланница ударила посохом мага в каменный пол и тяжёлый, казалось бы, неповоротливый замок, пришёл в движение. Летел он не так плавно, как когда был управляем колдуном, но всё же, двигался. Ветер ударил Сирела в лицо, ликуя, омывая мужчину радостной свежестью.

В круг из гремящих костяными трещотками жриц и жрецов вышел Неон. Лицо его, казалось, ничего не выражает. Но плотно сжатые губы, чуть выпяченный подбородок и тонкая складка меж бровей, выдавали его тревогу. Нейлина подплыла к нему с ритуальным ножом в руке. Второй протянул к ней раскрытую правую ладонь. Неон обратил внимание на необыкновенно синий оттенок небес, когда жрица рассекла его ладонь.

Кровь не коснулась земли, а, повинуясь магии жрицы, закружилась над ними вихрем из мелких капель. Ветер, стихия императорской семьи, словно ищейка, принюхивался к каплям крови, кружа в жреческом кругу.

Нейлина продолжила песнь, низким, грудным голосом:

— Внемли мне, о Ветер,

Сына защити.

Пусть найдёт он силы

Сам себя спасти.

Разобьёт оковы,

Верви разорвёт,

Выход из темницы

Сыщет и уйдёт.

Древние силы просыпались, и их дыхание ощущалось физически. Материнская гора, казалось, задышала дрожа. Заскрипели деревянные постройки, затрещали каменные дома, сетовали на свои беды старые деревья на склонах.

И город отвечал, грому камнепада подобно:

— Праотец да защитит меня от абаасов белого огня.

— Какое решение ты приняла? — Сирел уставился в стены замка невидящим взглядом. Ему было тяжело смотреть ей в глаза. — Он — чудовище, — мужчина, всё же, повернулся, — но ты — нет.

— Знаешь, что они сделают со мной за ваш побег? — этот вопрос она словно задала сама себе: её тело пронзила дрожь.

Сирел приблизился к ней вплотную, хоть и так держал под руку, взгляд у него был горящий, напористый, гипнотизирующий.

— Тогда тем более, у тебя лишь один выход — убить его. Княгиня, это не твой мир, и ты должна понимать, что пришельцам не дано определить его судьбу. Мы сами разберёмся с проклятием!

— Значит, пришелец, — но девушка из его речи вычленила не то, что он имел в виду. Или то. — Значит, моя жизнь ничто. Значит, я должна покорно сдохнуть ради тебя? И чем ты лучше него? Мы не об этом договаривались!

Глаза её наливались синевой, такой же яростной и мрачной, как небо в день Первой Грозы. Сирел стиснул зубы, весь его напор пропал, натолкнувшись на эмоции обиженного существа.

Абаас вдруг замахнулась на него посохом. Сирел отступил и выставил блок деревянным клинком, что всё ещё был у него в руке.

— Ты не понимаешь! — попытался возразить Третий, но она не слушала.

— Подлец! Клятва абаасу — не клятва?

Женщина Посланника зарычала, отчаянно и тоскливо, бросившись на наследника.

— Две ваши нелепые жизни в обмен на миллионы! — Сирел крикнул, разозлившись и переходя в контрнаступление. — Детей! Женщин! Невинных! — каждое своё слово он подчёркивал ударом деревянного клинка по её посоху, не желая, впрочем, причинить вреда. — Зачем ты цепляешься за этот мир?! — Третий вышиб посох из её слабеющих рук и схватил её за ворот рубахи. — Здесь для тебя ничего нет! Хотела умереть тогда на стене? Умри сегодня! С честью!

— Иди ты к чёрту, со своей тупой честью! — Княгиня залепила ему пощёчину. — И мне плевать на тебя и твою страну! — её голос дрогнул.

— Значит, сдохнешь от моей руки. — Безжалостно заключил Сирел, ощущая лишь холодное спокойствие.

У него больше не было ни сомнений, ни жалости. Он схватил её за горло и прижал к серой стене. Моральная дилемма разрешилась просто: абаасы должны быть уничтожены. Пусть даже разумные.

Женщина Посланника, поначалу вцепившаяся в его руки ногтями вдруг обмякла, откинула голову, отдаваясь на его милость. Из её глаз текли беззвучные слёзы, взгляд, выражающий невыносимую усталость, был устремлён к мрачнеющим небесам.

Вслед за Неоном в круг вышла Салахиль, протянув жрице ладонь. Её кровь присоединилась к вихрю над их головами. Девушка смотрела в небо, на вращающийся поток, со страхом и надеждой. Но ветер словно и не заметил её жертвы.

Следующей была Юна. И, хоть ритуалы жриц были ей противны, кто, как не самая старшая, самая первая из детей Императора должна была отдать часть своей крови на поиски потерянных младших братьев.

Последним, четвёртым человеком в ритуале, был сам Император Бельфегор. Его величественный и отстранённый вид не умалялся ни ритуальной рубахой, ни отсутствием высокого головного убора. И всё же, пока он вглядывался в рисунок кровавого вихря, губы его дрогнули. Он стиснул зубы и протянул Нейлине руку.

— Внемли мне, о Ветер,

Сына защити!

Пусть враги не встанут

На его пути.

Друга не предаст он,

И, не предан сам,

Избежит обмана,

Подлого, капкан.

Нейлина читала заклинание-оберег низким, звучным, исполненным силы голосом. Ветер возносил её над землёй. Глаза её наливались синевой, такой же как небо в день Первой Грозы. Жрецы и жрицы вторили ей, хором повторяя рефрен заклятия, сковывая и запечатывая своими движениями магию ритуала.

— Праотец да защитит меня от абаасов белого огня.

Сильная рука наследника впивалась в мягкую кожу на тонкой шее Посланницы, пальцами он ощущал хрупкие позвонки и трахею. Судороги всколыхнули тело говорящего абааса и когда, казалось бы, всё почти закончилось, Третий ощутил мощный удар под рёбра с правой стороны.

Агон, подобный ураганному вихрю, выскочил из замка и сшиб пленника. Глаза его полыхали яростным белым пламенем, острые клыки обнажились, всё человеческое исчезло из его облика.

Третий поднялся с холодных плит Ирая, готовый драться до последнего, но их прервал крик, исполненный неистовой боли, доносящийся из-под земли.

— Зея! — выдохнул наследник.

Агон повернулся на звук и, рыча, припал к земле в подобии поклона. Из подземелья замка выбирались верные Посланнику абаасы.

Мальчишка появился следом за своей свитой, держа перед собой Зею. Измученная голодом и пытками, не видевшая света почти месяц, девушка еле переставляла ноги.

Рослые чёрные охранники-абаасы бросились к Сирелу, ведя за собой подмогу. Закипела битва. Неравная. Западных тварей было больше. Обезоружив и скрутив пленника, они замерли, тяжело дыша.