Чтение онлайн

Он смотрел так минут пять, пока в конце концов у него не появилась мысль: тут что-то не так. Песочник не двигался. Естественно, песочники иногда замирали – но не так надолго. Тысячу раз он видел их умение ждать и наблюдать. Однако всегда можно что-то уловить: судороги ног, сжатие клешней, волнение нежных усиков.

Песочник на шкафу полностью окаменел.

Кресс встал, затаив дыхание, не смея надеяться на чудо. Неужели тварь мертва? Неужели это возможно? Он прошел в другую часть комнаты.

Глаза песочника почернели и остекленели. Он, казалось, опух и гнил изнутри, а выделяющиеся газы раздували фрагменты панциря.

Кресс коснулся его дрожащей рукой.

Песочник казался теплым, даже горячим, и температура постоянно повышалась. Но он не двигался.

Кресс убрал ладонь, а за ней отвалилась, как бы оторвалась, часть белого экзоскелета. Открытая белая кожа казалась менее твердой. Пульсировала, распухая от нарастающего жара.

Кресс попятился и выбежал из комнаты.

В холле лежало три песочника. Они ничем не отличались от того, что в спальне.

Сбегая по лестнице, он был вынужден перескакивать через лежащие на ступенях белые тельца. Ни одно их них не двигалось. Они заполнили весь дом, мертвые, подыхающие, погруженные в летаргию… Кресса это не волновало. Главное, они не двигались.

В своем глиссере он нашел четырех. Выкинул их по очереди. Как можно дальше. Проклятые чудовища. Вскочил в глиссер, уселся в полусъеденное, порезанное кресло и нажал на стартовую пластину.

Ничего.

Нажал опять. Еще раз. Ничего. Что-то не в порядке. Это все-таки его машина. Она должна стартовать. Кресс не понимал, почему не трогается с места.

Он вышел наружу и осмотрел глиссер, ожидая худшее. И не ошибся – песочники разорвали антигравитационную сеть. Он – в ловушке. Все еще в ловушке. Осоловелый Кресс потащился обратно в дом. Он вошел в свой домашний музей и снял со стены древнюю секиру, висевшую рядом с тем мечом, который он когда-то испробовал на Кэт м'Лейн. Взялся за дело. Песочники не двигались даже тогда, когда он разрубал их на мелкие кусочки. Кресс уничтожил двадцать штук, прежде чем осознал бессмысленность того, что делает. Песочники не имели никакого значения, а кроме того, их было слишком много. Он мог трудиться таким образом круглые сутки и не добился бы при этом ничего.

Необходимо спуститься вниз и зарубить матку.

Решительным шагом Кресс двинулся вниз по лестнице. Когда двери подвала оказались перед ним, он остановился как вкопанный.

Дверей не было. Стены вокруг них были съедены. Отверстие выросло в два раза и округлилось. Яма, и ничего более. Не осталось и следа того, что над пропастью когда-то существовали двери.

Из отверстия исходил мерзкий удушливый смрад.

Влажные, окровавленные, покрытые пятнами бурой плесени стены. Но самое ужасное заключалось в том, что они дышали…

Кресс вжался в угол и почувствовал дыхание монстра. Он чуть не задохнулся и, когда ветер подул в обратную сторону, выскочил на лестницу.

В салоне Кресс убил еще трех песочников и сломался. Что тут происходит? Он ничего не понимал…

Наконец он вспомнил о единственном человеке, который мог все объяснить и помочь. Снова подошел к узлу связи, в спешке шагая по песочникам и моля бога, чтобы аппаратура была исправна.

Когда Яла Во отозвалась, полностью сломленный Кресс рассказал ей все.

Она позволила ему выговориться. Не перебивала. Ее лицо ничего не выражало, только слегка опустились уголки рта.

– Я должна оставить вас там, – сказала она, когда он закончил.

Кресс зарыдал.

– Нет… Пожалуйста, помогите мне… Я заплачу…

– Должна, но не стану.

– Спасибо, – простонал Кресс. – О, спасибо…

– Тихо! Слушайте. Это все ваших рук дело. Песочники, к которым хорошо относятся, – всего лишь ритуальные придворные воины. Вы же пытками и голодом превратили их во что-то иное. Вы, бог, сформировали песочников по своему усмотрению. Матка в вашем подвале больна. Она постоянно страдает от нанесенной вами раны. Вероятно, она сошла с ума. Ее поведение необычно и странно… Вам нужно как можно скорее бежать оттуда. Песочники не мертвы, Кресс. Они спят. Я говорила вам, что, когда они вырастают, их экзоскелет отваливается. Обычно это происходит значительно раньше, я никогда не слышала о песочниках, которые бы достигали таких размеров еще на стадии насекомого. Это, вероятно, плод вашего вандализма. Но это уже не важно. Важно то, что с ними сейчас происходит. Понимаете, матка по мере роста умнеет. Становится все более сообразительной, гордой и амбициозной. Воины в панцирях необходимы ей только когда сама она невелика, а разум зачаточен. Потом ей понадобятся слуги с улучшенными физическими возможностями. Когда они выйдут из куколок, это будет новый вид песочников. Я не могу сказать точно, как они будут выглядеть. Каждая матка сама определяет их облик сообразно своим желаниям и целям. Однако они наверняка будут двуногими, с четырьмя руками, с большими ладонями, с противолежащим большим пальцем. Слуги получат способность собирать сложные машины и пользоваться ими. Эти песочники не будут разумными, но матка будет очень, очень умна.

Кресс широко открытыми глазами смотрел на заполняющее экран лицо.

– Ваши рабочие, – произнес он с усилием, – те, которые здесь уже… которые устанавливали террариум.

– Шейд, – сказала она. – Шейд – песочник.

– Шейд – песочник, – тупо повторил Кресс. – И вы продали мне его… его детей. О…

– Не говорите глупостей. Песочник в первой стадии развития скорее похож на сперматозоид, чем на ребенка. В естественных условиях войны контролируют их размножение и численность. Только один из ста достигает второй стадии. Только один из тысячи – третьей и последней, становясь таким, как Шейд. Взрослые песочники не оделяют маток особым расположением. Их слишком много, а воины – вредители.

Она вздохнула.

– Этот разговор только отнимает время. Белый песочник скоро придет в себя. Вы ему не нужны, он вас ненавидит, и он очень голоден. Такая перемена требует чрезвычайно много сил, так что матке понадобится еда в огромных количествах, а следовательно, вы должны немедленно исчезнуть. Понимаете?

– Не могу, – простонал Кресс. – Мой глиссер уничтожен, ни один из оставшихся я не могу привести в действие. Вы можете прилететь за мной?

– Да, – ответила Во. – Мы вылетаем сейчас же. Вдвоем. Но до вас двести километров, а нам надо взять снаряжение, необходимое для уничтожения дегенерировавших песочников, которых вы создали. Вам нельзя ждать нас в доме. У вас есть ноги. Используйте их. Пожалуйста, идите на восток, как можно точнее на восток – и как можно скорее. Мы легко вас найдем. Вы поняли?

– Да, – сказал Кресс. – Да, да.

Она отключилась, а Кресс быстро направился в сторону дверей. На середине дороги он услышал, как что-то лопнуло и захрустело. Один из песочников раскрылся, из щели высунулись четыре маленькие, измазанные розовато-желтой жидкостью ручки, раздирающие мертвую кожу. Кресс побежал.

19

Он не учел жару.

Сухие каменистые холмы. Кресс бежал во весь дух, торопясь оказаться подальше от дома. Бежал, пока не закололо под ребрами. Перехватило дыхание. Пришлось отдохнуть и лишь потом продолжить бег. Почти час он попеременно шел и бежал под палящими лучами солнца. Обильно потел и только сейчас понял, что не взял с собой воды.

В надежде увидеть прилетевших к нему на помощь «Во и Шейд» он постоянно смотрел на небо.

Он никогда не совершал таких марш-бросков. У него был слишком изнеженный организм, да и жара давала себя знать. Кресса гнало вперед воспоминание о подвале и смрадном дыхании оттуда, о снующих маленьких чудовищах, которые к этому моменту наверняка расползлись по всему дому. Он надеялся, что «Во и Шейд» смогут с ними разобраться.

Касательно этой парочки у него были свои планы. Они виноваты. И должны за это ответить. Лиссандру не вернешь, но он найдет других, занимающихся подобным ремеслом. Он отомстит. Он клялся себе в этом десятки раз, потея и напрягая все силы, стараясь идти точно на восток.