Песочники
Шрифт:
Он вспомнил о Лиссандре, о существе из подвала и покраснел от стыда и гнева. Что с ним? Он мог помочь ей сжечь песочников, уничтожить их! Почему?.. Он знал. Его вынудила к этому матка, посеяла страх. Яла Во напомнила ему, что матка обладает слабыми псионическими способностями, даже маленькая, тем более крупная. Она насытилась телами Кэт и Иди, а сейчас поглощает следующие два. Она растет. Она узнала вкус человечины.
Его затрясло, и он с большим усилием снова взял себя в руки. Матка его не обидит. Он ее бог. Белые песочники его любимцы.
Кресс вспомнил, как ударил ее мечом. Еще до прихода Кэт, будь она проклята. Он здесь не останется. Матка снова проголодается, и скоро, если учитывать ее размеры. У нее страшный аппетит. Что же делать? Он должен убежать из собственного дома в город – пусть песочники сидят в подвале. Там только кусок стены и немного утоптанной земли. Они могут рыть тоннели. А когда вылезут наружу… Кресс предпочел об этом не думать.
Он пошел в спальню и собрал вещи. Взял три сумки. Один костюм и смена белья – вот все, что ему нужно. Оставшееся место в сумках он заполнил драгоценностями, произведениями искусства и другими вещами, с потерей которых не смог бы смириться. Возвращаться он не собирался.
Пищуха сползла за ним по лестнице, вглядываясь в него своими блестящими глазами. Она похудела. Кресс забыл, когда кормил ее в последний раз. Обычно она сама заботилась о пропитании, но в последнее время у нее явно были проблемы с охотой. Она попыталась схватить его за ногу. Кресс прикрикнул и пинком отогнал ее. Оскорбленная пищуха убежала. Кресс выскочил наружу, неуклюже волоча за собой сумки, и закрыл дверь.
Он постоял, прислонясь к стене дома. Сердце билось, как сумасшедшее. Оставалось пройти несколько метров до глиссера. Он не решался. Ясный свет луны отчетливо явил все следы побоища у входа в дом. Тела двух наемников Лиссандры лежали там, где упали. Одно скрюченное и обугленное, второе распухшее под массой атакующих песочников. Всюду песочники – черные и красные. Немалых усилий стоила мысль, что они уже не оживут. Они просто подстерегали его, как делали это не раз. «Чушь, – подумал Кресс. – Очередные пьяные галлюцинации. Я видел, как разваливались замки. Все мертвы, а белые в ловушке-подвале». Он глубоко вздохнул и шагнул вперед. На слой мертвых песочников. Они захрустели. Кресс с бешенством вдавил ногу в песок. Они не двигались. Он усмехнулся и зашагал, вслушиваясь в звуки своих шагов. Хруп, хруп, хруп.
Он поставил сумки на землю и открыл дверь глиссера. Что-то появилось из темноты. Бледная тень на сиденье, длинная, примерно с локоть. Она посмотрела на Кресса шестью расположенными вокруг туловища глазами. Мягко щелкнули клешни.
У Кресса намокли штаны, он отшатнулся.
Снова движение внутри глиссера. Песочник вышел и осторожно двинулся в его сторону. За ним появились другие, до поры прятавшиеся под сиденьями, под обивкой кресел. Но сейчас они вышли. И окружили глиссер неправильным кольцом. Кресс облизнул губы, повернулся и кинулся в сторону глиссера Лиссандры. Но остановился на середине пути. Там тоже что-то двигалось. Огромные, едва видные в свете луны насекомые. Кресс заскулил и бросился к дому. Подбегая к дверям, он посмотрел вверх.
И насчитал дюжину – длинные, белые, они ползали во всех направлениях по стене здания. Четыре песочника висели гроздью под неиспользуемой колокольней, где когда-то располагалось гнездо сокола-стервятника. Что-то вырезали. Лицо. Очень знакомое лицо.
Саймон Кресс завизжал и бросился в дом.
16
Алкоголь в соответствующем количестве ниспослал ему давно желанное спокойствие. Он проснулся от внутреннего толчка. Страшно болела голова. Сильный запах, чувство голода. Он никогда не испытывал такого голода. Кресс понимал, что сводит не его желудок. На шкафу, стоявшем рядом с кроватью, двигал усами белый песочник. Такой же большой, какой сидел в глиссере.
Кресс подавил желание убежать.
– Я… я тебя накормлю, – прошептал он. – Накормлю…
Во рту пересохло, язык превратился в наждак. Он провел им по губам и выбежал из комнаты.
В доме оказалось много песочников, и ему приходилось внимательно выбирать дорогу. Все они занимались какими-то важными делами. Вносили изменения в планировку, пробивали отверстия в стенах, что-то вырезали. Дважды Кресс натыкался на свое лицо, смотревшее на него из самых неожиданных мест. Перекошенное, зараженное страхом лицо.
Он вышел из дома, чтобы принести гниющие во дворе тела. Была надежда, что они утолят голод матки. На месте их не оказалось – исчезли. Кресс тут же вспомнил, с какой легкостью песочники переносили вещи тяжелее их самих.
Мысль о том, что матка остается голодной даже после такого обеда, заставила его ужаснуться.
Когда он вернулся в дом, навстречу ему по лестнице двигалась колонна песочников. Каждый нес по куску пищухи. Отрезанная голова, проплывая рядом, казалось, посмотрела на него с укором.
Кресс опорожнил холодильник и кладовые, собирая продукты посреди кухни в одну кучу. Дюжина белых ожидала, пока он закончит. Они забрали все, побрезговав только замороженными продуктами, оставив их посреди большой лужи талой воды.
Он сообразил, что нужно предпринять. Подошел к центру связи.
– Джад, я устраиваю сегодня вечером маленький прием, – сказал он непринужденным тоном, когда отозвался первый из его приятелей. – Я понимаю, что говорю тебе это слишком поздно, но надеюсь, что ты сможешь приехать. Постарайся.
Потом он позвонил Маладе Блейн и другим. Девять из них приняли его приглашение. Он надеялся, что этого хватит.
17
Первых гостей Кресс встретил снаружи – песочники довольно быстро очистили территорию. Усадьба почти вернулась в исходное состояние. Он проводил пришедших к входным дверям и жестом пригласил их войти. Но сам не пошел.
Когда четверо из прибывших вошли внутрь, Кресс набрался смелости и захлопнул двери за последним, не обращая внимания на удивленные возгласы, которые в следующее мгновение сменились ужасными воплями. Кресс быстрым шагом поспешил к одному из глиссеров гостей. Быстро вскочил на сиденье, нажал на стартовую пластину и выругался. Естественно, они запрограммированы так, чтобы реагировать на папиллярные линии хозяина.
Следующим гостем оказался Джад Раккис. Едва он вышел из глиссера, Кресс подбежал к нему и схватил за руку.
– Назад, быстро! – выпалил он, толкая его обратно. – Отвези меня в город. Поспеши, Джад. Сматываемся!
Раккис вытаращил глаза, не двигаясь с места.
– Почему? Что случилось, Саймон? Я ничего не понимаю. Что с твоим приемом?
Но было уже поздно. Песок вокруг него зашевелился. Возникли красные глаза и глухо стучавшие клешни. Пара клешней вцепилась в щиколотку, и Раккис от неожиданности упал на колени. Песок вокруг него вскипел. Джад опрокинулся на спину и пронзительно завизжал, когда песочники начали заживо раздирать его на куски. Кресс не мог на это смотреть.
После этого Кресс уже не пробовал убежать. Он истребил остатки вина в баре, напившись до потери сознания. Он знал, что пользуется такой роскошью в последний раз. Все запасы алкоголя остались в винном погребе.
Кресс заснул сытый, хотя за весь день не съел ни кусочка. Ужасный голод исчез без следа. Прежде чем кошмары одолели его, он задумался, кого бы пригласить завтра.
18
Утро выдалось сухое и жаркое. Кресс открыл глаза и увидел на шкафу песочника. Он зажмурился, надеясь избавиться от кошмара, но это был не сон. Кресс тупо уставился на белое чудовище.