Чтение онлайн

– Нет.

Он помолчал.

– Мне придется это проверить, – сказал он еще более холодно. – Мне не нравятся истории, которые происходят вокруг вас.

Вот этого он никак не ожидал.

Стеклянная дверь на веранду была распахнута настежь, огромный букет роз отражался в темном лакированном полу, и большая миска поздней малины царила на белой скатерти.

Вот невезуха!..

– Куда вы меня привезли? – тихо спросила свидетельница Катя Самгина. – Вы же сказали, что мы поедем на вашу дачу!

– Это и есть моя дача, – ответил он сквозь зубы. – Вы… э-э-э… пока постойте здесь, а я…э-э-э… схожу посмотрю.

– Может, я лучше домой поеду? – спросила свидетельница с иронией. – В Питер, вечерней лошадью? И вам свободней, и мне удобней…

– Постойте пока здесь, пожалуйста! – попросил он грозно и двинулся к веранде, но далеко ходить не пришлось.

На широкие ступени вышла мать в короткой юбочке и плотной маечке. Она что-то жевала и улыбалась.

– Макс, привет! – Она сбежала со ступенек и пошла по дорожке к ним. – Девушка, здравствуйте!

– Здравствуйте…

– А почему вы шепчете, девушка? В радиусе трех домов нет ни одного спящего младенца, если мой сын не завел себе оного, конечно.

– У нее ангина, потому и шепчет, – буркнул Максим Вавилов. – Мама, познакомься, это Самгина Екатерина Михайловна…

– Боже, как официально!

– …она проходит у нас свидетельницей по делу и пока поживет здесь у меня.

– А-а, – уважительно сказала мать. – Понятно. Екатерина Михайловна, проходите, пожалуйста! Впрочем, я здесь не хозяйка, Макс, приглашай.

– Это моя мама, – представил Максим Вавилов. Он с каждой секундой мрачнел. – Татьяна Ильинична. Мам, почему ты не позвонила, что приедешь?

– А ты почему неделю не звонил вообще?

– Я был занят.

– Я тоже была занята, – беспечно сказала мать. – Давайте я вас все-таки провожу, Катя. У вас болезненный вид.

– Я только что из больницы, – объяснила Катя Самгина.

Она чувствовала себя очень неловко, как будто поутру ощупью пробиралась от любимого в ванную и по ошибке зажгла свет в спальне родителей.

И до этого положение было… двусмысленное, а уж теперь стало хуже некуда!..

Задержаться в Москве она согласилась, потому что у нее на самом деле не было сил и голова начинала кружиться, как только она проводила на ногах больше чем пять минут, и сразу же хотелось сесть. И все еще подташнивало – врач сказал, это из-за того, что в горле повреждены какие-то мышечные ткани, и подташнивать будет долго. А Максим Вавилов производил довольно приятное впечатление.

Кроме того, он «из милиции», а это как бы автоматически означало, что Катя в его присутствии находится в полной безопасности и «проходит по делу», а не просто так невесть зачем едет на дачу к незнакомому человеку!..

Дача оказалась не совсем такой, какую она ожидала увидеть.

То есть, положа руку на сердце, совсем не такой.

Катя была уверена, что ее привезут в маленький домик с терраской, двумя оконцами и облупившимися струпьями белой краски на подгнивших балясинах крыльца. В домике будет комнатка со щелястыми полами, а в ней тахтюшка и никелированная кровать, покрытая домотканым покрывалом. Еще будет этажерка с книгами – журнал «Октябрь» за семьдесят восьмой год, «Анна Каренина» в растрепанном переплете, «Робинзон Крузо» вовсе без обложки, таблица натуральных логарифмов, изданная Учпедгизом в пятьдесят шестом, томик стихов под названием «И чувства добрые я лирой пробуждал» и парочка журналов «Искатель», очень затрепанных, с вылезающими страницами. На запущенном участке непременно будет сирень, пара яблонь и серый от времени забор, кое-где завалившийся в сторону соседей.

Никакой такой дачки не наблюдалось.

Максим Вавилов долго петлял по ухоженной шоссейке, свернув с запруженной машинами Ленинградки, и уже тогда Катя Самгина заподозрила неладное, потому что вокруг не было никаких старых дач, все сплошь лес, поля – впрочем, очень живописные – и крыши одиноких особняков.

Потом они въехали в поселок. За высокими решетками не было видно домов, только лес, засыпанные гравием дорожки, ухоженные газоны и альпийские горки. В одном месте открылся даже теннисный корт. Там гоняли мячик два пацаненка лет десяти и с ними мужчина в белых шортах и без майки.

Возле одной из решеток Вавилов остановился, покопался в «бардачке», что-то такое нажал, и кованые ворота в ажурных виноградных листьях стали медленно отворяться, и машина, шурша колесами по гравию, въехала на территорию.

– Вы уверены, что нам сюда? – спросила Катя, и Максим кивнул.

Она заметила, что он мрачнел с каждой секундой, а уж когда показалась красивая и моложавая женщина, его мать, помрачнел окончательно…

– Ка-тень-ка, – по слогам позвала красивая женщина. – Идите сюда, я вам все покажу!..

Катя прошла под раскидистыми соснами, стоявшими просторно, как в парке, по ухоженной траве до широких ступеней и возле них нерешительно разулась.

– Обувь можете не снимать, – сказала Татьяна Ильинична.

Широкая веранда в финском духе переходила в застекленную террасу, а та еще куда-то переходила, и кругом было дерево, беленые стены, высокие потолки, камин посреди зала, выложенный из речного камня, какие-то рыцарские доспехи на стенах.

– Я сейчас уеду, вы не беспокойтесь, – говорила между тем Татьяна Ильинична. – Это кухня, это ванная… ах нет, это сауна, я сама здесь редко бываю, все забыла! Вот ванная. Это все гостевые. Вы, наверное, будете на втором этаже, да? Макс, Катя будет жить на втором этаже?

– Мама, она будет жить где захочет.

– Это переход в бассейн, и там же, в бассейне, джакузи, Макс вам потом покажет. Покажешь, Макс?

– Мама, если Катя захочет, покажу.

– Я бы в этой самой джакузи жила, – продолжала мать. – Или джакузи – он? Не знаете, Катя? Вот дурацкая привычка учителя русского языка! Я все время думаю, правильно так сказать или неправильно, словно тетрадки проверяю!

Услышав про учительницу, Катя обрадовалась так, как будто много лет прожила среди монголов и вдруг увидела соплеменника!..

– Моя бабушка тоже учительница русского, – сообщила она. – Много лет в школе проработала. Заслуженный учитель России. Она на пенсии давно, и уже… совсем старенькая. Но она тоже меня всегда поправляет. Она иногда не помнит, как меня зовут, но помнит, что говорить «в этой связи» нельзя. Нужно говорить «в связи с этим»!

– «В этой связи» – это когда «кто-то состоит в этой связи уже давно», – с поучительной интонацией сказала Татьяна Ильинична и засмеялась. – Видите, мы все, учителя, одинаковые! Лестница наверх там, это холодильники, тут лед сам морозится. Вы любите пить со льдом?