Чтение онлайн

– А тебе важно?

– Конечно! Как бы это объяснить… В общем, когда мне было лет двенадцать, маму увезли в больницу с почечной коликой. Дома я осталась одна. Вообще одна… И стало очень страшно… Я же не знала, насколько все серьезно. А вдруг мама умрет? Что тогда со мной будет? Отец был не в курсе. Он в очередной раз пустился в загул. Я даже не знала, где его искать… В школе ничего рассказывать не стала, боялась, что меня в интернат отправят. Только с Олей поделилась. Мы тогда на математике с ней за одной партой сидели. В тот же вечер ко мне пришла Наташа и забрала к себе. Успокоила. Выяснила, в какой больнице мама, собрала ей вещи и продукты. Со мной съездила навестить. Целую неделю со мной возилась, пока маму не выписали. В общем, если бы не она, я, наверное, с ума бы сошла от страха… Вроде бы мелочь, ничего особенного. Так бы каждый нормальный человек поступил. Но я ей до сих пор очень благодарна. И вот теперь скажи мне: я должна плюнуть и сделать вид, как будто ничего не случилось?

– Наверное, ты права. Хотя все равно считаю, что лучше эту бумагу отнести в полицию. Пусть там разбираются, имеет она отношение к делу или нет.

– А чего тогда решил мне помочь?

– Не знаю даже, – пожал плечами Кирилл. – Скорее всего, просто любопытно стало, прав был Кузьмич насчет африканского языка или нет.

В этот момент они как раз очутились около нужной аудитории. Постучавшись, Самойлов приоткрыл дверь и просунул голову:

– Можно?

– За зачетом приходите завтра, – резко отрезал преподаватель.

За столом сидел хмурый дядька, больше похожий на военного хирурга, чем на учителя заморской словесности. Но Самойлова грозный внешний вид ничуть не смутил. Он широко распахнул дверь и радостно сообщил:

– Это я, Константин Сергеевич! Добрый день!

– Ах, это ты, Кирилл? Заходи. – Мизантропный налет тут же испарился, и преподаватель широко улыбнулся.

Следом за братом в дверь просочилась Кира и тихо пискнула:

– Здрасти.

Константин Сергеевич тут же посуровел, сдвинул брови и уже было открыл рот, но Самойлов его опередил:

– Это сестра, Кира.

– Тогда проходите, милая девушка, – поманил ее рукой преподаватель и повернулся к Кириллу. – Что ты мне принес?

– Вот, – молодой человек протянул бумагу. – Загадочный документ. Перевести бы или хотя бы узнать, что за язык.

– Так-так-так, – покрутил перед глазами бумажку Константин Сергеевич и довольно быстро вернул Самойлову. – Это не ко мне. К Златкису надо обратиться. Может, он разберет. Только сегодня его в институте нет.

– А кто это?

– Евгений Витальевич? Старый дипломат, много лет в Африке проработал, знает кучу языков. Теперь у нас обитает.

– А когда будет?

– Расписания его я не помню. Погоди, дам его телефон. Позвонишь, скажешь, что от меня.

– Спасибо большое!

Евгению Витальевичу Златкису Кирилл позвонил сразу, как только молодые люди покинули стены учебного заведения. Собеседник был любезен, но сообщил, что взял небольшой отпуск. Так что в ближайшие три дня на работе появляться не планирует. Во время разговора была включена громкая связь, Кира отлично слышала ответ. Она так горько вздохнула, что Златкис, не разобравшись, кто издал звук, сжалился и предложил заглянуть к нему домой.

Ехать пришлось в Серебряный Бор, место по всем меркам просто шикарное – большой частный сектор на берегу реки недалеко от центра города. Круче этого оазиса внутри МКАД считался лишь поселок художников Сокол. Да и то спорно, там реки не было. Кирилл, когда узнал адрес, даже удивился: «Неужели преподаватели, пусть даже и очень престижных вузов, стали зарабатывать настолько хорошо, что могут позволить себе жить в таком месте?» Конечно, Евгений Витальевич Златкис был не совсем простым преподавателем. В свое время он состоял на дипломатической службе, долго жил в разных странах. Но все осталось в глубоком прошлом, а чтобы обзавестись такой недвижимостью, требовался очень серьезный и постоянный доход.

Когда же брат с сестрой прибыли на место, Кирилл удивился еще больше, а у Киры просто открылся рот. Ей даже показалось, что она спит или бредит. Только недавно девушка рассматривала изображения Виллы Джика, и вот – то самое здание перед ней вживую. Но, присмотревшись, Самойлова поняла, что сходство есть, тем не менее это не точная копия. За основу, конечно, взяли дом Луи Мажореля в Нанси, но над первоначальной версией сильно поработали. И что интересно – новая не уступала оригиналу. Пожалуй, Кире она нравилась даже больше. Тот, кто проектировал это здание, действительно был талантлив. Он не просто повторил чужой проект, он тщательно его доработал.

Обычно современные подражатели глубоко не вникали и не пропитывались самой идеей модерна, ее концепцией и философией. Все принципы отказа от заимствования предыдущих стилей, создание чего-то принципиально нового были для них абсолютно чужды. А тупое слизывание, как правило, давало жалкие результаты. Сразу бросалось в глаза, что исполнялся просто заказ клиента, а не разрабатывалось что-то уникальное. «Жалкая попытка», – так всегда Кира оценивала эти посягательства на стиль. А брат, если оказывался свидетелем ее возмущения, ехидно поддакивал: «Водку ключница делала?[6]»

Здесь же все было иначе: дом, несмотря на соблюдение всех принципов и канонов, приобрел какую-то легкость и изящество; пропала готичность с ее давящей мрачностью. Возможно, все дело было в многочисленных трубах, вернее, в их отсутствии. Газификация страны победила печное отопление в борьбе за эстетизм. Так или иначе, автору удалось то, что не удалось Соважу, – добиться изысканности и хрупкости.

Благодаря этому вилла выделялась на фоне соседних строений. Их хозяева считали, что количество квадратных метров является основным показателем финансового достатка и социального статуса, остальное от лукавого. Над стилистическими решениями нанятые по такому случаю архитекторы не заморачивались, поскольку такая задача перед ними не ставилась. А зачем напрягаться и делать то, что никогда не будет оценено и оплачено? Достаточно слепить кубик, внутри которого раскидать по площади все необходимые помещения, – и дело сделано, все довольны. Оттого соседние дома больше походили на здания вокзалов или райсоветов в глухой провинции, чем на уютные жилища зажиточных горожан. Правда, кое-где над зданиями, напоминающими общежитие чулочной фабрики, возвышались нелепые башенки, но принципиально они ничего не меняли. Капром – капиталистический романтизм, как емко их именовала Самойлова. У виллы Златкиса все было не так, вплоть до ограды с воротами. Не глухие трехметровые кирпичные заборы, как у соседей справа и слева, которые рождали ассоциации с «Крестами», а тонкие кованые пики, соединенные между собой причудливо изогнутыми стеблями лилий.

– Ну что, пошли? – слегка кашлянув, чтобы прийти в себя от удивления, спросил Кирилл.

– Не знала, что в Институте стран Азии и Африки такие высокие зарплаты, – протянула сестра.

– Сам в шоке.

Женщина, открывшая дверь брату с сестрой, провела их в большую гостиную, по стилистике соответствовавшую внешнему виду здания. Весь интерьер здесь вплоть до мельчайших деталей был выдержан в модерне. Именно в нем, а не в той каше из ар-нуво и ар-деко, которую безграмотные архитекторы и дизайнеры по недоразумению называют модерном. «Как вообще можно путать эти такие разные стили? – возмущалась всегда Кира, когда видела подобную мешанину. – Это как спутать храм Василия Блаженного с Мавзолеем Ленина!»

Тут же все выглядело безупречно: высокие сводчатые окна с витражами в верхней части, через которые лился мягкий солнечный свет, деревянные стеновые панели, инкрустированные растительным орнаментом, изящная мебель, украшенная тонкой резьбой. Что касается последней, девушка подозревала, что видит не реплики известных дизайнеров, а самые настоящие подлинники, и представляла, во что обошлась такая обстановка. Как-то на одной из интернет-площадок ей попался на глаза небольшой столик. По уверениям продавца, тот вышел из мастерской Эмиля Галле. Так цена за эту скромную вещицу запрашивалась такая, что Кире хватило бы сделать ремонт на кухне да еще кое-что из бытовой техники прикупить. Безумно хотелось все внимательно рассмотреть и потрогать – когда еще такой случай представится. Но подходить близко было как-то неудобно, да и не за тем они сюда пришли.