Чтение онлайн

По мере погружения в тему идея набирала обороты и обещала воплотиться в многотомное произведение, поскольку, кроме московских архитекторов, имелись еще и питерские. Но и они не были финальной точкой, география страны к тому располагала: Ливчак в Ульяновске, Козлов в Краснодаре и далее по городам и весям.

Причиной такого на первый взгляд странного желания увековечить историю города явились наблюдения за обывателями столицы. Москвичи по природе своей суетливы и не склонны к созерцательности. Поднять голову и оценить гармоничность архитектурных форм для большинства из них пустая трата времени. Про тех, кто заселил столицу недавно, и говорить не стоило.

Люди из глубинки, где нет никаких перспектив и надежд на достойное существование, рвались в столицу не затем, чтобы наслаждаться памятниками старины и богатым культурным наследием, а за нормальными бытовыми условиями. Им хотелось приличной зарплаты и жилья, в котором можно рожать и растить детей, не сидя друг у друга на головах. Если кому-то из них удавалось устроиться на работу в одну из башен Москва-Сити, то можно было считать, что повезло. А если и прикупить там же апартаменты на каком-нибудь сорок шестом этаже, то вообще жизнь удалась. И неважно, что оттуда и города не видно, поскольку триста дней в году смог, туман и облака.

Если в их присутствии начать сыпать такими фамилиями, как Валькот, Лидваль или Гельрих, они начнут активно морщить лбы в попытке вспомнить, на каком бизнес-тренинге они слышали эти фамилии. И решат: это авторы псевдонаучных книг о маркетинге. Подсказка, что речь идет об архитекторах эпохи модерна, может вызвать непонимание и откровенную скуку. Какое им дело до милого особнячка в тихом переулке, если там не располагается отделение банка или сетевая закусочная? А то, что особнячок построен Гиппиусом в стиле франко-бельгийского ар-нуво и является объектом культурного наследия, никого не волнует. Или взять, например, Казанский вокзал, который построил Щусев. Разве кто-нибудь всматривается в то здание? Нет, люд бежит на поезд, опаздывает.

Головы свежеиспеченных москвичей постоянно заняты глобальными проблемами: грабительской ипотекой на тридцать лет, подземной парковкой по цене однокомнатной квартиры, очередью в детский сад, в которую надо вставать еще в первый триместр беременности. Нельзя их порицать за равнодушие к прекрасному: их быт зажрал. Даже наоборот, стоит восхищаться их целеустремленностью и бойцовскими качествами. Как говорил Воланд в «Мастере и Маргарите», «…обыкновенные люди… в общем, напоминают прежних… квартирный вопрос только испортил их…» Прошло почти сто лет, как появился на свет этот роман, а в городе так ничего и не изменилось.

Но слабая надежда все же жила: не всегда же и не все жители мегаполиса будут поглощены исключительно вопросом квадратных метров и сумм на банковских счетах. Грезилось прекрасное будущее: когда-нибудь потомки всех тех, кто острыми локотками, нахрапом и тягой к мещанскому благополучию прорубил наследникам дорогу в светлое завтра, вырвутся из башен из стекла и бетона и устремятся на просторы исторического центра. Очевидно, к тому времени они уже мало что найдут. Возможно, еще где-то по недосмотру уцелеют уникальные по красоте здания, задушенные со всех сторон офисами и торговыми центрами, поражающими своим безвкусием, типовым однообразием и триумфальной победой над архитектурными излишествами. И то не факт, что уцелеют. Усилиями наших градостроителей и их заказчиков фонд наследия и так тает на глазах.

Чего там говорить про будущее – уже сейчас то, что осталось, вызывает изумление. Смотрит ценитель московской старины на такой изящный и уютный особнячок и думает: «Как же тебя, милый, еще не снесли и не построили на твоем месте какое-нибудь элитное жилье этажей в пятьдесят, земля же золотая? Ах, у тебя на фасаде флаг какого-то заморского государства. Теперь понятно: пока действует договор аренды, ты жив. Единственно это и спасает. Но аренда когда-нибудь закончится, тебя признают ветхим и снесут. Останутся одни воспоминания…» А потом мысленно отвешивает низкий поклон всем этим посольствам и консульствам за то, что не только здания защищают от уничтожения, но и интерьеры сохраняют в первозданном виде, да еще посетителей изредка пускают внутрь соприкоснуться с прекрасным.

Поэтому Самойлова и хотела собрать свою коллекцию удивительных по красоте и гармоничности зданий. Показать всем, кому еще интересно, свою Москву. И дачу Левенсона в Переделкине, и особняк Носова на Электрозаводской, еще множество других, не менее замечательных, домов. Не то чтобы они были никому неизвестны – конечно, при желании разыскать информацию не составило бы труда. Однако ни одна статья, ни одна книга не рассказывали хотя бы кратко про все постройки той эпохи. Ну и разумеется, если затевать такую работу, то сопровождать ее следует только собственными снимками. Не дергать же чужие фотографии из интернета. И тут уже включались амбиции: собственные изображения должны быть исключительно качественными и высокохудожественными, чтобы каждому читающему захотелось поехать и посмотреть на эту красоту вживую.

Что касается заработка, то Кира видела все в исключительно романтическом свете. Подобное отношение свойственно большинству барышень нежного возраста. Снимать хотелось атмосферно, без оглядки на гонорар. Тот должен был явиться прямым следствием хорошо выполненной работы. И неважно, где трудиться: в студии или на пленэре, да хоть на заброшенной стройке или городской свалке. Вопрос только внутреннего настроя художника.

Любой человек, каким бы его ни создала природа, может быть красив. В этом Самойлова была твердо убеждена. Длинный мясистый нос, глубокие морщины, второй и даже третий подбородок в этом вопросе не играли никакой роли. Подобные мелкие изъяны внешности легко устранялись путем грамотного подхода к делу. Поставь нужный свет, задай правильный ракурс, и можно отправлять снимок в любое рекламное агентство с припиской «Фотомодель». От самого человека же требуется совсем немного: запастись временем и терпением, расслабиться, полностью довериться фотографу и не вступать с ним в мучительные диалоги, изображая из себя эксперта в восьмом поколении.

О том, как мир должен узнать о появлении на творческом небосклоне нового дарования, Кира не задумывалась. А реальность между тем сурова: нет рекламы – нет работы. Дилетантские трепыхания в соцсетях в формате «Если кому-нибудь надо, я к вашим услугам. Беру недорого», подкрепленные парой-тройкой вполне достойных снимков, результата не дали. Максимум, что Кира получила, – несколько лайков и один коммент, да и тот от брата. А для создания собственного сайта и его продвижения требовались деньги, которые девушка собиралась заработать фотосъемкой. Круг замыкался. Спрашивать же у однокурсников, как они добывают заказы, казалось совершенно глупой идеей. Кто же будет открывать профессиональные тайны и выращивать себе конкурента? Коллеги за феноменальные предпринимательские способности в современном жестоком мире дали ей ехидное прозвище Розовый Пони. Но умилились сказочным персонажем и подкинули халтуру – съемку на свадьбе. Первый полноценный заказ.

Щедрому подарку ребят с фотокурсов полагалось радоваться, но Кире веселиться совсем не хотелось. Она даже гостьей ни на одной свадьбе не была, а тут фотограф. Надежда, что бонусом к заказу окажется вводная лекция на тему «Как сделать это легко и быстро, не испортив отношения с клиентом», не оправдалась. Одногруппники только посмеялись: «Делай умное лицо и постоянно нажимай на кнопку спуска. Больше от тебя ничего не требуется». Верить таким ценным указаниям почему-то не получалось. То ли ухмылки были слишком широкими, то ли мнительность от нервов разыгралась. Заглянуть в интернет в поисках умных мыслей оказалось плохой идеей. Просмотрев несколько публикаций, Самойлова пришла к выводу: без скандала не обойтись. Авторы мало внимания уделяли художественно-технической стороне вопроса, делая упор на психологические приемы в конфликтах с неадекватными клиентами. Поскольку практически каждая статья изобиловала многочисленными примерами из личной практики, складывалось впечатление, что люди со здоровой психикой фотографи-роняться не любили. Подготовленная таким образом, накануне мероприятия Кира почти не спала: голова болела, ладони потели, если бы стояла, еще и ноги бы подгибались.

После кошмарной ночи Самойлова чувствовала себя так, как описывается одной емкой фразой: «Почему я не умер вчера?» Когда она наливала кофе, чтобы хоть как-то привести себя в чувство, раздался звонок телефона. Для растрепанных нервов звук был слишком резким, так что чашка из руки чуть не выпала. Но повезло: палец свело так, что в ручку он вцепился намертво, а вот содержимым Кира окатила себя почти полностью. Никогда еще бодрящий эффект напитка не проявлялся так быстро. Девушка схватила трубку: