Чтение онлайн

– От слова «кома». Человек в коме – коматозник, – пояснил Кузьмич.

– Ну да, он занимался огранкой камней, – кивнула девушка.

– Зюзя, не позорься, – остановил ее брат. – Геммолог и огранщик – разные вещи.

– Фофа, ты-то откуда знаешь? – с досадой поинтересовалась она.

– Потому что сам когда-то давно так опозорился. Зашел в гости к соседке, а та говорит огорченно, что дочь решила стать геммологом. Мол, разве это профессия в наше время? Кому она нужна? Ну, я возьми и брякни: «Неужели плохо быть врачом?» Геммолога с гематологом перепутал. Спасибо, разъяснили. Геммолог производит оценку как сырья, так и готовых ювелирных камней. Если сырье, то смотрит, годится ли оно для огранки, все или только часть и сколько из него можно выгранить по максимуму. Если готовое изделие, то насколько качественная огранка, нет ли нарушения симметрии, а в камне – дефектов, подбирает пару по цветности для сережек и тому подобное. Огранщик же берет кусок минерала и гранит его так, как было сказано.

– Понятно. Не знаю, кем он работал в прошлом, но в училище преподавал огранку.

– Тогда у меня тоже появился вопрос: откуда у обычного преподавателя огранки экспертиза камня, стоимость которого больше, чем все наше имущество? – задал резонный вопрос Кирилл.

– За себя говори, – опять всплыл на поверхность Кузьмич, засовывая свои бумажки обратно в карман.

– Ну наконец-то! И у тебя голова заработала в нужном направлении, – удовлетворенно воскликнула Кира на слова брата. Замечание Кузьмича она сознательно пропустила мимо ушей, чтобы тот не уводил от главной мысли. – Может, теперь попробуешь найти логическое объяснение поведению Златкиса?

– Хорошо, давай попробую, – поудобнее устроившись в своем углу, ответил Кирилл. – Первое и самое простое объяснение, почему Евгений Витальевич сложил бумагу и убрал ее от посягательств жены, – она просто излишне любопытна. Как он и сказал, любит совать нос не в свои дела и изводить вопросами.

– Слабовато. – Сестра неудовлетворенно покачала головой. – Сомневаюсь, что Марго знакома с таким экзотическим языком, как бемба. Причем проще простого объяснить жене, что мы обратились исключительно за переводом и сам супруг с этим никак не связан.

– А он не связан? – снова подал голос Кузьмич.

Вопрос был в яблочко. Приятель озвучил то, о чем все время думала Кира. Мелкие, незначительные детали мешали выбросить из картины Златкиса как случайного переводчика. Кирилл же только рассмеялся в ответ на последнюю реплику:

– Кузьмич как явление представляется, конечно, злом для общества логически мыслящих людей. Мне лично хотя бы раз в день хочется его придушить. Но иногда он рождает просто гениальные мысли…

– Не согласна. У меня руки не чешутся. Мы смотрим на ситуацию прямо, в лоб. А Кузьмич – отступив на шаг назад и в сторону. У него картина мира шире. Завидую.

– Так и я о том же! Порой он открывает рот, и у меня возникает ощущение, что я нюхнул нашатыря. Хорошо прочищает мозги. Ведь если представить, что Златкис действительно во всем замешан, то многое становится понятным – и его вопрос о том, откуда у нас бумага, и нежелание ее отдавать. Вот только как узнать, так ли это или нет?

– Давай отвечать на вопросы по порядку, иначе запутаемся, – предложила Кира. – Для меня сейчас первый вопрос: кем на самом деле был Андрей – геммологом или огранщиком?

– Сомневаюсь, что Оля в курсе. Ты вроде говорила, что Наташа с ним познакомилась, когда он уже преподавал в училище. Интересно, чем Копылов занимался до того? Вряд ли отчим делился своей биографией с падчерицей.

– Есть и другие источники, – уклончиво ответила сестра. – Разберемся с Андреем, потом займемся Златкисом. Или есть другие предложения?

Кирилл помотал отрицательно головой, а Кузьмич ответил неопределенно:

– Надо подумать.

Как она будет разбираться с Евгением Витальевичем, честно говоря, Кира не знала. Более того, девушка вообще не понимала, что надо делать. Даже если выяснится, кем действительно был Андрей Копылов в прошлом, то как использовать такую ценнейшую информацию дальше, тоже было непонятно.

– Но раз уж развела всю эту кипучую самодеятельность, азарт в соратниках надо поддерживать уверенностью в неминуемой победе, – задумчиво проговорила Кира, когда за гостями закрылась дверь.

Чик посмотрел на нее, страдальчески вздохнул и ушел в комнату.

Кира познакомилась с Бойко на профессиональной почве. Помимо уютной однушки в старом интеллигентском районе, от бабушки ей досталась жестяная банка из-под чая, в которой хранились ювелирные украшения. По большей части изделия не представляли никакой художественной или исторической ценности, а дизайн устарел настолько, что надевать их в наше время никому бы и в голову не пришло. Но вот один милый кулончик с россыпью зеленых гранатов растопил девичье сердце. Однако имелся в нем небольшой изъян: на месте одного из камушков зияла дыра. Использовать изделие по назначению в таком состоянии было просто невозможно.

Чтобы восстановить первоначальное состояние, Самойлова отправилась на поиски. Побывала на нескольких выставках, посетила специализированные фирмы, но нигде нужный экземпляр найти не смогла: или оттенок не подходил, или размер, или форма. Отчаявшись и устав от бесконечных поисков, Кира рассудила здраво – из большого всегда можно сделать маленькое – и приобрела гранат побольше. И с ним она и обратилась к отчиму Оли, Копылову. Но тот, сославшись на тотальную занятость, перенаправил ее к Михаилу Александровичу Бойко. Тот также преподавал огранку с Андреем в одном училище, а в свободное время подрабатывал частными заказами. Вот такая лишенная всякого романтизма история знакомства.

Для любого визита, если отношения носят исключительно деловой характер, требуется веский предлог. В его качестве выступила серьга с аметистом, извлеченная Кирой все из той же жестяной банки. Пара к ней, конечно, была, но в данном случае это не имело к делу никакого отношения.

Бойко, как обычно, сидел в мятом синем халате за рабочим столом, заваленным всевозможными баночками с загадочным содержимым, грязными тряпочками, коробочками с готовыми камнями, замусоленными бумажками, штангенциркулями и ограночными головками. Как Михаил Александрович находил в этом ворохе мелких предметов что-то нужное, оставалось загадкой.

– Ну что ж, работа несложная. Да и сырье у меня найдется, – сказал огранщик, покрутив сережку перед лампой с ярким светом и осмотрев камень под лупой. – Честно говоря, я бы и тут грани поправил. Видишь, за столько лет как потерлись? Белесые все. Видимо, хранили не в отдельной коробочке, а вместе с другими украшениями.

– Да, от бабушки осталась жестяная банка, там все вперемешку лежало.

– Во-во! А потом удивляются, почему камни потускнели. Ладно, подберу сейчас подходящий по цвету, – пробубнил Михаил Александрович и полез в шкаф в углу кабинета.

Возился он там долго и что-то бурчал себе под нос, как Винни Пух, застрявший в кроличьей норе. Периодически на пол падали какие-то пакетики и баночки, но Бойко не обращал на это никакого внимания. Видимо, запасы за долгие годы накопились несметные.

– Извините, что к вам пришлось обратиться. Но вы, наверное, слыхали, что случилось с Андреем. Если бы он был здоров, к нему бы пошла, – Кира начала объяснять ситуацию, обращаясь к спине мастера, пока тот пыхтел и чем-то шуршал на полке.