Чтение онлайн

Странность презентов приятеля не уступала его туалетам. На этот раз Кузьмич принес жестяную банку. Судя по имеющимся надписям и картинкам, внутри была земля и какое-то зернышко, из которого предлагалось вырастить пальму. Подарок был тем более неожиданным, что растениеводством хозяйка не увлекалась. По причине перманентной забывчивости о поливе единственный цветок, который достался Кире в наследство вместе с квартирой, попытался очень скоро отдать богу душу. Если бы не соседка, которая в ту пору случайно заглянула к Самойловой, так бы и произошло. Поэтому девушка аккуратно поставила банку на подоконник и дала себе честное слово не открывать ее и не лить в нее воду.

Пересказ результата поездки занял у Киры от силы минут пять. Обмен впечатлениями казался ей намного интереснее.

– Тебе ничего не показалось странным? – поинтересовалась она у брата.

– Забавный вопрос. Марго очень странная, – ухмыльнулся тот, но тут же поправился: – Нет, она нормальная, даже интересная. По-своему. Только…

– Контраст слишком сильный, – перебила сестра.

– Это да, но я о другом. Выражение лица уж больно хищное. Удивительно, что такой человек, как Златкис, выбрал ее в жены. Я долго над этим думал и пришел к выводу. Так выразилась его ностальгия по Африке.

– Она как колбаса в витрине палатки, торгующей мороженым. Мягко говоря, вызывает когнитивный диссонанс, – радостно поддакнула Самойлова. – Аллилуйя! Значит, не мне одной так показалось.

– Не одной. Но у меня родилась другая ассоциация, менее гастрономическая. Кстати, а что у нас с едой? Гибаницы больше нет?

– Для тебя кусок оставила, прожорливый мой! – Кира вытащила из холодильника знакомый контейнер.

Кузьмич тактично кашлянул.

– О тебе я тоже помню. – В руках у нее появился второй контейнер.

Выдав всем вилки и тарелки, хозяйка стала наливать чай.

– Ну как, вкусно? – поинтересовалась она.

– Не было бы вкусно, я бы не попросил, – резонно ответил брат.

– Я не тебя спрашивала, а Кузьмича. С тобой все ясно.

– Да, – обозначил себя вербально гость.

– Можешь догадаться, что это?

– Что-то из китайской кухни. – Молодой человек внимательно изучил содержимое тарелки и для верности поковырял его вилкой. – Похоже на печеные яблоки в сливовом соусе.

– А вот и нет! – девушка довольно рассмеялась. – Там кабачки в соевом.

– Но цвет у соуса красный и ничуть не коричневый, – озадаченно сказал Кирилл, с изумлением разглядывая незнакомое яство.

Приятель удивленно посмотрел на Киру, потом в тарелку, затем опять на Киру.

– Анилиновый краситель, не иначе, – изрек он.

– Да-а-а… – протянул Кирилл. – Китайцы – большие проказники. Хорошо, что мне не досталось такое «лакомство».

– Вернемся к делу! – сказала хозяйка, отсмеявшись. – Но я, вообще-то, не об этом спрашивала. Как тебе дом?

– Дом шикарный! Я такого никогда не видел. Даже представить трудно, сколько он стоит.

– Да еще в Серебряном Бору, – закивала сестра. – А я такую обстановку видела.

– Где?

– Когда на экскурсии ходила. В музей Горького, например. Неужели преподаватели в институтах могут столько зарабатывать? В жизни не поверю.

– И правильно сделаешь. Они столько и не зарабатывают. Видимо, есть другой источник дохода, основной. А педагогика – это так, для души.

– Скорее всего. А ты не обратил внимания на реакцию Евгения Витальевича, когда тот взял бумагу в руки?

– Как? Дядька же против света сидел. Только заметил, что он как-то долго читал. Больше ничего. Да и вообще, я в себя от изумления прийти не мог. Вот объясни мне, дураку, чем надо таким заниматься, чтобы такой дом отгрохать? Я понимаю, если бы он был в совете директоров Газпрома. Тогда понятно.

– Не отвлекайся. Это сейчас неважно, – попыталась остановить бурю эмоций сестра.

– Да? – подал голос Кузьмич.

Брат с сестрой уставились на него, ожидая продолжения. Но тот уже доел кабачки и рассматривал какие-то мятые бумажки, которые достал из кармана. Казалось, приятель потерял к истории всякий интерес. Кира с досадой махнула на него рукой.

– А я уловила удивление на его лице, мой невнимательный друг, – продолжила она, обращаясь к брату.

– Ничего подобного! Я внимательный плюс наблюдательный и проницательный! – с самодовольной улыбкой заметил Кирилл. – И сейчас докажу свою правоту. Вот ты, например, заметила, как Златкис быстро сложил бумагу, чтобы его жена не смогла увидеть, что там?

– Конечно. А еще он накрыл документ рукой. И, похоже, не собирался его отдавать, пока ты сам не забрал.

– Ну, я сначала удивился, почему Евгений Витальевич не хотел, чтобы жена заглядывала в бумагу. Правда, потом решил, что это у него чисто профессиональное. Дипломат все-таки. Но вот когда он положил ее на стол и накрыл ладонью, я напрягся. У меня тоже появилось ощущение, что Златкис не хотел ее отдавать.

– Именно! – удовлетворенно кивнула сестра. – А как тебе вопрос о том, откуда у нас бумага?

– Простое любопытство, я же говорил, – беззаботно пожал плечами Кирилл. – Ты разве никогда не интересуешься чем-то просто так?

– Случается. Я вообще по природе любопытна. Только здесь другое. Мне показалось, наш дипломат немного встревожился. И вопрос не был праздным.

– Мнительная ты какая-то. Все тебе что-то кажется и мерещится.

– Вот ты, будь на его месте, спросил бы?

– Я нет. Зачем?

– А он спросил. Значит, делаем вывод: вопрос не праздный.

– И что из этого следует?

– Пока не знаю.

Повисла пауза. Как раз в этот момент на кухне появился Чик. Понадеялся, что и ему что-нибудь обломится с хозяйского стола. Шумно втянув воздух, он тут же разочарованно выдохнул: праздник жизни прошел мимо него. Единственным способом скрыть глубокое разочарование было встать и сладко потянуться, чтобы всем сразу стало понятно, что еда – не единственная причина посетить пищеблок. Чик так и поступил, припав передними лапами к полу и вытянув шею, при этом его филейная часть в обрамлении пушистых штанов и хвоста осталась в исходном положении. Как раз в момент исполнения этого нехитрого упражнения за окном на ветку березы села ворона. Видимо, ей нравились «шоу за стеклом», и она предалась созерцанию происходящего. Кирин питомец никогда еще не видел настолько наглых птиц и решил ее рассмотреть повнимательней, чтобы потом облаять во дворе, если повстречает. Процесс поглотил его настолько, что нормальное положение принять пес забыл. Всем присутствующим стало интересно, чем закончится противостояние млекопитающих против пернатых, и они заняли зрительские трибуны. На кухне повисла звенящая тишина.

Но вороне игра в гляделки довольно быстро наскучила, поскольку не сулила никаких увлекательных перспектив. Разочаровано каркнув, она покинула сцену действия. Почувствовав себя победителем, Чик распрямился и, обведя всех взглядом триумфатора, направился к миске с водой. Следующим из ступора вышел Кузьмич с неожиданным вопросом:

– А тот ваш коматозник был геммологом?

– Какой коматозник? – не поняла Кира.

– Андрей, – подсказал брат.

– Почему коматозник? Что это вообще значит?