Чтение онлайн

– Настя, что такое? – подскочила к ней Кира и схватила за руку.

– Так это картина, которую мужу принесли на реставрацию.

– Ничего не понимаю, – уставился на нее Кирилл. – Какую реставрацию? Он же художником был.

– Нет, муж был реставратором, работал в музее. Но там мало платили. Поэтому Толя и подрабатывал как мог – реставрировал работы частным порядком и сам писал в свободное время.

– И что, заказчик ее не разыскивал?

– Приходил один человек через несколько дней после смерти мужа, спрашивал о какой-то картине. Я и не подумала, что о ней речь. Я вообще считала, что Толя ее уже вернул. Но я сказала, что из мастерской все забрали сотрудники салона. Я ему еще показала пустую мастерскую.

– И больше он не появлялся?

– Нет, – покачала головой Настя. – Уже и забыла об этом.

– Хорошо. Спасибо за помощь!

– Ну что, надо ехать к Златкису, – начал Кирилл, когда все вышли из салона. – Наверняка это был он.

– Не факт. Сева же сказал, что мужчин было двое.

– Даже если купил не он, все равно выяснить имя второго мужчины мы сможем только у него.

– Да он нас на порог не пустит! – возразила сестра.

– Звони своему дяде Коле, – приятель повернулся к Кузьмичу. – Пусть объяснит Евгению Витальевичу, что нам не стоит отказывать.

– Злоупотребление хорошими отношениями – прямой путь к их прекращению, – веско заметил молодой человек.

– Значит, ты предлагаешь с наскока взять эту крепость? Ты же понимаешь, что нас просто пошлют? И не забывай, если мы картину не найдем, Кира тебе всю плешь проест. И я вместе с ней.

В подтверждение его слов, сестра приблизилась к приятелю и уставилась на него в упор.

– Ну вы и наглые! – удивился молодой человек, но достал из кармана телефон.

Пока Кузьмич толковал в сторонке, Самойлова вспомнила о подруге. Та все это время тихо стояла рядом и пыталась понять, о чем идет речь. Все перечисленные персонажи ей ни о чем не говорили. Момент же для посвящения ее во все нюансы этого дела был не самым подходящим.

– Оля, дальше мы уже сами разберемся. Думаю, скоро картина будет у нас. Вернее, у тебя. – Кира приобняла подругу. – Поезжай домой, я тебя позже наберу.

– Когда?

– Пока не знаю.

– А что мне делать, если этот человек позвонит?

– Скажи, что готова вернуть картину, но прямо сейчас этого сделать не получился. В общем, тяни время сколько сможешь.

Подруга удались очень вовремя, чтобы не расстроиться. Вернувшийся Кузьмич моментально испортил настроение всем:

– До дяди Коли я не дозвонился.

– Так ты же говорил с кем-то! – Кира отказывалась верить, что в финале может случиться такой облом.

– Вот именно, с кем-то. Но это был не дядя Коля.

– Хорошо. Позвони попозже еще раз.

– Не выйдет. Он в Непале, там в горах со связью плохо. А вернется только через пару дней.

– Откуда ты знаешь?

– Поговорил с «кем-то» и выяснил.

– Понятно. И что будем делать? Ждать его возвращения?

– Плохой вариант. Что там на уме у следователя, неизвестно. Веричева из подозреваемой в обвиняемую может превратиться в любой момент. Да и про картину не стоит забывать. Хозяин вот-вот опять объявиться. А я не думаю, что Оля настолько хороший дипломат, чтобы оттормозить воинственно настроенного и, может быть, не очень адекватного человека на несколько дней.

– Тогда заходим в лоб по-стариковски?

– Похоже, что да. Только в дом ломиться не будем. Поехали в институт, там ему труднее будет нам отказать.

– Почему?

– Потому что дома он нам просто может не открыть дверь, а в институте куда он денется?

– Господа, я уже жалею, что когда-то согласился оказать вам услугу, – с легкой досадой начал Златкис, присаживаясь в кресло и делая приглашающий жест гостям. – Еще какой-нибудь загадочный манускрипт, попавший в ваши руки волей случая?

– Евгений Витальевич, приносим глубочайшие извинения за беспокойство, – опять начал витиевато излагать свои мысли Кирилл. – Но обстоятельства складываются таким образом, что мы вынуждены вас потревожить еще раз. Правда, сейчас по другому вопросу.

– Интересно… Надеюсь, это в последний раз?

– Все зависит от того, что вы нам скажете.

– Гм… – хмыкнул Златкис. – Ладно. Спрашивайте. Но сразу предупреждаю, у меня скоро лекция.

– Где-то между десятым и четырнадцатым числами мая вы заходили в арт-салон Натальи Веричевой.

– Первый раз о таком слышу.

– Странно. Но сотрудники салона утверждают, что вы там были. И не один, а со своей женой. Ее там хорошо знают.

– Ах этот! Да, заходил по дороге. Мы ехали на какое-то мероприятие, и Марго попросила заскочить туда на минутку.

– Удивительно, что забыли о визите. Ведь вы там еще картину купили.

– Я ничего там не покупал. Не имею привычки приобретать предметы искусства в подобных местах.

Объяснять, чем же его не устраивают работы молодых авторов, хозяин не стал. В принципе, этого и не требовалось. Кто будет покупать какую-то вазочку или скульптуру авторства никому не известной Фроловой Е. А., если дома стоят Лундштром и Чини. Однако Кирилл был настроен решительно и сдаваться так просто не собирался:

– Однако те же самые сотрудники утверждают, что покупали. Согласитесь, им врать незачем.

Златкис задумался, воспроизводя в памяти события того Дня.

– Должен огорчить, молодые люди. Ничего не покупал. Но если сотрудники салона так хорошо вас снабдили информацией, они должны были еще рассказать, что с нами заходил мой приятель.

– Значит, он купил картину?

– Именно так.

– А вы можете назвать его имя?

– С какой стати?

– Дело в том, что это полотно оказалось в салоне совершенно случайно. Оно не предназначалось для продажи. Его отдали на реставрацию частным порядком. Восстановить согласился человек, который был не только реставратором, но и художником. Свои картины он продавал в салоне, где вы побывали с женой и своим приятелем. Тот художник незадолго до того дня трагически погиб. Все работы из его мастерской перевезли в салон, чтобы продать и как-то помочь семье. С ними по ошибке туда попала картина, которую погибший брал на реставрацию. Владелицы арт-салона, Натальи Веричевой, на тот момент на месте не было, а сотрудники разбираться не стали, просто повесили с другими работами, и все. И ваш приятель ее купил. А холст, видимо, очень ценный. Хозяин его разыскивал, даже пошел на преступление. Он нанял двух мальчишек, чтобы те отняли у Веричевой сумку, где были ключи и от магазина, и от квартиры. Убивать ее никто, конечно, не планировал, но в результате нападения она погибла. Тот человек ключами воспользовался и побывал везде, но холст так и не нашел. А теперь угрожает ее дочери. И одними угрозами дело, скорее всего, не закончится. Вы же понимаете, с девушкой тоже может что-нибудь произойти, поэтому мы должны вернуть пропажу владельцу.

Даже такого краткого изложения было вполне достаточно, чтобы понять, что ситуация сложилась серьезная. Кира ожидала, что Златкис тут же продиктует нужный номер телефона или, как минимум, потребует подробностей. Но ожиданий Евгений Витальевич не оправдал. Вместо этого он поудобнее устроился в кресле и обвел гостей безмятежным взглядом.

– Господа, все это очень печально, но картину приобрели на законных основаниях. Теперь она принадлежит другому человеку, и я не собираюсь содействовать вам в ее поисках. Разговаривать больше не о чем. Если это все, прошу простить, но у меня мало времени.

Самойлова уже открыла рот, чтобы напомнить хозяину о человеколюбии, сострадании и прочих нравственно-этических ценностях. Но Кузьмич, ухватив довольно цепко за локоть, стал отрывать ее от дивана. Брат тоже быстро поднялся, отвесил поклон и направился к выходу. Вырываться выглядело бы глупо, и Кира подчинилась, хотя не могла понять, почему друзья решили так быстро сдаться.

Придушить – меньшее, что ей хотелось бы сделать с хозяином. Лучше, конечно, подвесить на дыбу и пытать. К сожалению, она понимала, что даже если бы ей это удалось, такая крайняя мера не развязала бы ему язык и не пробудила бы совесть. Вероятно, что-то подобное испытывали и Кирилл с Кузьмином. Но им по природе проще было сдерживать эмоции. От возмущения у Самойловой вдруг появилась мысль отправить хозяина картины прямиком к Златкису, пусть тот попробует таким же тоном поговорить с этим человеком. А еще лучше к Марго. Если той кто-нибудь даст в темном переулке чем-нибудь тяжелым по голове, может быть, в мозгах у Евгения Витальевича что-нибудь перещелкнет. Но приятель, видимо, уловил ход ее мыслей и постарался побыстрее увести, пока она не наговорила лишнего.