Чтение онлайн

Переведя дух и сильно ослабев, Акула уставился на меня, моя рука кровоточила, когда я, снова безоружный, встретился с ним лицом к лицу. Но теперь я уже не был так напуган, как раньше. У меня сильно болела голова, но я видел, что эта чертова штука не безупречна.

Я причинил ему боль.

И я мог бы причинить ему боль снова, если бы смог проскочить мимо него и вернуть клинок, лежавший теперь на полу рядом с ним.

Однако вместо того, чтобы напасть снова, Акула улыбнулся.

— До встречи, Райдер Уэйтс — сказал он и, взмахнув металлическими крыльями, спрыгнул с платформы и полетел вниз по туннелю, снова оставив меня в одиночестве.

Я привалился к стене, истощенный морально и физически. Я был переполнен адреналином и страдал от дюжины различных травм, не говоря уже о жуткой головной боли, которая грозила вылиться у меня из ушей.

Но когда я, пошатываясь, добрел до одной из скамеек и рухнул на нее, делая глубокие, прерывистые вдохи и пытаясь успокоиться, из туннеля подул ветер. На какой-то ужасный миг я подумал, что Акула вернулся, и вот-вот начнется второй раунд, но вместо этого из темноты выпорхнул маленький кусочек карты, подхваченный ветром, который донес его до меня, и он приземлился мне на колени.

Наклонившись, я нащупал окровавленными, трясущимися пальцами единственную игральную карту, Пиковую даму.

Я поднял его и уставился на него в тихом замешательстве. После несчастного случая я увлекся игрой в карты, в основном благодаря другу моей тети, Бенни, который однажды пытался научить меня искусству гадания на картах. Странно, но это всегда как-то выскальзывало у меня из головы, я мог выучить целые языки, но все, что было связано с картами, совершенно ускользало от меня. Тем не менее, я вспомнил пару вещей, Я знал, что Пиковая дама, соответствующая Даме Мечей в картах Таро, считалась признаком интеллекта, олицетворяющим творческую женщину, которая строит свои планы заранее. Но были и те, кто утверждал, что Пиковая дама символизирует недоверие и предубеждение, неприятную женщину, которая ревнует к человеку, раскладывающему карты, клевещет на него и пытается отравить его отношения с другими людьми.

Я понятия не имел, почему эта карта оказалась у меня на коленях, но, учитывая то, что только что произошло, Третье странное дерьмо, которое случилось со мной сегодня, если учесть женщину в поезде, которая знала мое имя.

И тройка всегда была очаровательной.

Изображение на карточке было полностью раскрашено, а не напечатано в линию, как на обычных картах, с которыми вы играете в покер, джин-рамми или пасьянс, серьезная и рассудительная дама на карте находилась справа от держателя, разрезанная пополам, нижняя часть была зеркальным отражением верхней. В одной руке она держала пергамент, что, как я полагал, означало её любовь к учебе и поглощению информации, в то время как в другой она держала цветок, возможно, символизирующий то, что её стремление к росту проистекало из изучения окружающего мира. Это был дизайн карты, который миллионы людей по всему миру видели на протяжении сотен лет.

Но в моей руке Пиковая Дама медленно повернулась, посмотрела на меня и вскрикнула, когда карта вспыхнула пламенем.

Я был так удивлен этим, что уронил карту на пол, наблюдая, как её края загибаются внутрь, а изображение королевы чернеет и сгорает, когда языки пламени лижут его. Через пару мгновений я пришел в себя и топнул ногой по горящему полу, сбивая пламя.

Но там не было пламени. Просто карта, и на этот раз изображение было более современным, нарисованным, изображение неизвестной женщины. Она показалась мне знакомой, но я никогда с ней не встречался. Хотя из-за амнезии я понятия не имел, прав ли я в своем предположении.

Поднявшись, решив, что на сегодня с меня хватит странного дерьма, я подобрал странную негорючую карту и осторожно положил её в карман, прежде чем подняться со скамейки. Я заметил, что в какой-то момент на платформу станции вышли другие пассажиры, и жизнь, казалось, вернулась в нормальное русло, никто из них даже не заметил избитого, истекающего кровью молодого человека, который в замешательстве смотрел вдаль.

Подойдя к краю платформы, рядом с туннелем, я поднял острое, как бритва, перо, которым я проткнул Акулу, брошенное на пол и всеми игнорируемое. Неспособных разглядеть его сквозь фальшь этого мира, неспособных увидеть то, что я, по-видимому, смог увидеть сейчас. На самом деле, Акула мог оказаться рядом с ними бесчисленное количество раз за эти годы, и они бы никогда об этом не узнали.

Но об этом мы поговорим в другой раз, и, спрятав лезвие Акулы в кармане пальто, я покинул станцию, решив поймать такси до дома.

На какое-то хватит с меня поездов.

3. СТАРЫЕ ДРУЗЬЯ

Я не помню, как добрался домой. Я тоже не помню, как лег спать, но, должно быть, лег, потому что на следующее утро я проснулся в постели, полностью одетый и мокрый от пота. Видение Акулы, тянущегося ко мне, все еще было свежо в моей памяти, поэтому, поднявшись и стряхнув с себя это воспоминание, я на дрожащих ногах направился в ванную, осматривая свои раны.

Прошлой ночью моя ладонь была порезана лезвием, было ли это лезвием? Могу ли я это так назвать? В любом случае, рваный порез, который, как я знал, кровоточил, как бешеный, в основном из–за того, что пачкал остатки шелкового шарфа, обмотанного вокруг импровизированной рукояти клинка, почти зажил, когда я смотрел на него в зеркало туалетного столика, освещавшего ванную, и теперь представлял собой не что иное, как рубец на ладони.

Это сбивало с толку, было неестественно, но, с другой стороны, как и все, что произошло накануне. На самом деле, если бы я до сих пор не видел на себе рубец, несколько синяков и кучу засохшей крови, не говоря уже о странном ониксовом клинке в виде ангельского крыла в стиле самурая, который я бросил на стол рядом с собой, я бы мог списать все это на довольно жестокий кошмар.

Решив, что медицинская помощь больше не требуется, я принял душ, побрился и надел новую одежду, удобные спортивные штаны и толстовку, прежде чем сесть на диван и попытаться понять, что, черт возьми, происходит.

Все это было похоже на сон. Что, честно говоря, могло бы быть и так, если бы не синяки и боль во всем теле, самодельный клинок и странная игральная карта, Пиковая дама, которую я сейчас держал в руке.

Акула заявил, что знает меня, его фамильярность, как ни странно, была взаимной. В каком-то смысле я чувствовал, что знаю Акулу или, по крайней мере, кем, черт возьми, он был, больше, чем его бравадное представление.

Я Лорд Старшей расы. Падших. Козлов отпущения, которые были прокляты за то, что сделали выбор, за то, что не позволили шимпанзе занять наше место после того, как мы восстали против своих хозяев-фейри.

Я потрясла головой, чтобы прогнать этот голос.

Договоренности были нарушены.

Я не знал, что это значит, и даже почему это пришло мне в голову в разгар борьбы за мою жизнь, но это было важно. Акула думал также.

Все обязывающие клятвы были расторгнуты.

Что это за обязательные клятвы? И зачем они нужны? Все это было статичным шумом в моей голове, когда я пытался понять, но мне казалось, что все эти слова были написаны по-французски на том уровне понимания, который они мне давали. Я откинул голову на спинку дивана, уставившись в потолок своей квартиры.

Это приводило меня в бешенство, я знал, что когда-то это было то, что я, ну, в общем, знал.

И в этом была проблема с амнезией. Всегда будут пробелы, когда кто-то мог что-то сказать, что-то сделать со мной, но я никогда об этом не узнаю. Люди могли подойти ко мне и сказать, что я был должен им сто фунтов еще до того, как потерял память, и я не смог бы назвать их лжецами. Возможно, я был должен им денег. Я понятия не имел. На самом деле, я даже не знал, что я за человек до несчастного случая, когда я переехал к своим тете и дяде, никто из моих друзей не поддерживал со мной связь, и, честно говоря, я никогда не хотел разговаривать ни с кем, кто не хотел разговаривать со мной. Может быть, я был совершенно другим, и травма изменила меня? Возможно, скорее всего. Надеюсь, что вряд ли. Оглядываясь назад, я понимаю, что поговорить с людьми, которые меня знали, было, вероятно, хорошей идеей, но я никогда не решался на это, и моя новая семья никогда не давила на меня.