Пиратский мир
Шрифт:
— Любопытно, кем ты был в нашем мире, — обронил я, когда мы вышли на тропу, ведущую к лагерю.
Оратор посмотрел на меня с изумлением:
— Меня ещё никто об этом не спрашивал. Разве об этом можно говорить, когда мы не в своих телах?
— Конечно, можно! Я вот, например, работал в офисе с бумагами. А ты? Наверное, ты был учёным? Или послом? Или переговорщиком с клиентами?
— Если бы, — хмыкнул Оратор. — Я блогер.
— Ого! Наверное, ты делал какие-то научные исследования и…
— Вовсе нет. Я делал развлекательные видео.
— Но это же тоже очень круто! — сказал я. — Почему ты говоришь так, словно это что-то стрёмное?
— Да, но… — Оратор махнул рукой. — Я не чувствовал, что это моё. Я зарабатывал, но не хотел заниматься этим всю жизнь. Мой развлекательный контент был… не самым умным. Ты хотя бы работал в офисе…
— И что? — я хмыкнул. — Может, в чьей-то офисной работе есть смысл, а в моей — не было. Даже когда я уходил в отпуск, меня никто не заменял. Моя работа была бесполезна, меня держали лишь потому, что я молодой и на всё согласный.
— Сколько тебе лет, Крыс?
— Двадцать девять. А тебе?
— Тридцать пять, — вздохнул Оратор.
Я присвистнул. Затем сказал:
— Ты молодо выглядишь.
Оратор рассмеялся:
— Ты не видел меня в моём исходном теле!
— А ты скучаешь? По нашему миру? — спросил я.
— Да, — ответил Оратор. — Но больше всего я скучаю по своей жене.
— У тебя есть жена?!
Я и сам не знал, чего так удивился. Быть женатым в тридцать пять — вполне себе нормально. Меня вот вообще лет с двадцати всякие родственники спрашивали, не собираюсь ли я жениться. Я удивился, потому что воспринимал каждого из Путешественников отдельно от исходного мира, не раздумывая о родственных и любовных связях. Наверное, потому что я сам был одинок и не связан никакими узами.
Оратор немного рассказал про свою жену, и я ему позавидовал. Рассказывать с такой теплотой можно только о любимой женщине, и она у Оратора была — а у меня никого в исходном мире не осталось. Только равнодушные родители, с которыми я виделся раз в сезон, и многочисленные родственники, сующие носы в мои личные дела без спроса.
— А моя девушка сбежала, когда я сделал ей предложение, — брякнул я, и беседа потекла по иному руслу.
И вот, когда мы друг другу выговорились, поделившись сокровенным, я вдруг ощутил себя намного лучше. Как будто приобрёл друга в этом путешествии. Может быть, так оно и было.
Когда мы подошли к лагерю, часовые не открыли нам двери. Они хмуро косились на нас сверху и ничего не говорили.
— Откройте! — крикнул Оратор. — Это я, ваш капитан Рональд, и со мной Сайрес.
— Ты думаешь, они нас не узнали? — зашептал я. — Что-то здесь не так…
Мы чуть отступили, и тут на посту часового появился Плут — бледный юноша-подросток. Он усмехнулся, помахал нам рукой и сказал:
— Теперь я тут капитан, ребята.
Оратор выругался. Я тоже — мысленно. Стоило на несколько часов покинуть лагерь, как Плут уже схватил быка за рога.
— Ты не сказал, что был пиратом, Рональд, — холодно заметил один из часовых. — И что Сайрес тоже пират. И что вы вместе были в одной банде.
— Верно, но теперь-то я с вами, и я не пират, — попытался вразумить их Оратор. Он ещё что-то говорил, а я оглядывался, думая, как бы нам попасть в лагерь. По идее, кое-где можно перелезть, но где гарантия, что нас не расстреляют?
Что бы ни говорил Оратор, часовые — его команда — не поверили ему.
— Мы видели твою расписку. Ты — пират.
Какую ещё расписку?..
— Ну допустим. Но Джон, которому вы поверили, тоже пират, — сказал Оратор, имея в виду Плута. А потом обратился ко мне вполголоса. — Крыс, дай-ка фотку.
Я помотал головой и сказал:
— Это не поможет, Оратор. Ты же видишь, они околдованы. И фотку они сразу же заберут.
Пока Оратор общался с ними, я видел отсюда их глаза — совсем иные, нежели тогда, когда мы уходили отсюда пару часов назад. Неживые, будто бы подёрнутые рыбьей плёнкой. Что бы тут не произошло во время нашего отсутствия, Плут обо всём позаботился и устроил переворот.
Оратор замолк и принялся внимательно оглядывать часовых. А я обратился к Плуту:
— Плут, ты оставил нас с носом. Но зачем? Мы же вроде договорились, что у нас одна цель.
— Ну, вы с Оратором исчезли по каким-то своим загадочным делам, — хмыкнул Плут. — Даже ничего нам не сказали. Разве похоже это на игру в одной команде?
— Да, мы кое-что выяснили, но мы бы поделились информацией с вами, — сказал я, хоть это и было не совсем так.
Мы бы поделились, если бы точно были уверены в том, что они на нашей стороне. Потом, попозже.
— Я тебе не верю, Крыс. Вы вознамерились отдать победу Оратору. Так не пойдёт…
— Ну сначала Оратору, потом, в следующем мире, тебе…
— Так не годится. Вдруг вы кинете меня в следующий раз? Я собираюсь выиграть здесь. А в следующих мирах… ну там посмотрим.
Похоже, мы недооценили Плута, который в этом мире выглядел плаксивым юношей. Он провёл нас, и он не собирался отдавать победу никому. Ни в этом мире, ни в следующих. Уверен, если ему подвернётся возможность, он постарается обойти нас всех — в том числе, Тренера.
Нам с ним не договориться. Не сейчас. Лучше уходить, пока он вообще нас отпускает.
— Валькирия! Ловелас! — крикнул я изо всех сил. — Пошлите с нами!
Никто мне не ответил, только где-то глубоко в джунглях визжали обезьяны. Плут усмехнулся мне с высоты вышки:
— Они не выйдут. Они будут со мной.
— Что ты с ними сделал? — спросил Оратор. — С ними всеми.
— Просто уходи, Оратор. И ты, Крыс. И старайтесь не мешать мне, иначе я и с вами разберусь.
Я хлопнул Оратора по плечу, и мы пошли прочь — по той тропинке, что вела к водопаду, возле которого когда-то мылся великан. Мы были ошарашены и не знали, что делать. Просто шли, куда глаза глядят.
Потом я высказал то, что было у меня на уме:
— Похоже, Плут тоже разобрался со своей особой способностью. Наверное, он может гипнотизировать людей или что-то типа того.
Оратор вяло кивнул и сказал:
— Он был на шаг впереди.
— И какая-то твоя расписка о пиратстве…
— Он мог её подделать.
— Либо найти в шкатулке, как ты и я. Вместе со склянкой, из которой он выпил, чтобы всех околдовать.
— Угу.
Я достал карту и, развернув её, шмякнул на землю. И ткнул пальцем в место возле водопада: