Чтение онлайн

Чари загадочно умолк и вдохнул ароматную струйку пара, танцевавшую над чаем. Прокуренный, дребезжащий голос Вудена снова вернулся.

– ...единственная вещь, которой люди отличаются от животных, - это вторая сигнальная система. И хорошая литература воплощает в себе все совершенство, которого достигла эта система. Так что хорошие писатели - это верх эволюции.

– Ни одна деятельность в мире не удовлетворяет честолюбие в той мере, в какой это делает писательская деятельность.

– Есть только две истинные причины, заставляющие человека писать - слабоумие и тщеславие. И из того, и из другого изредка выходит что-то стоящее.

– Из ваших слов можно сделать вывод, что литература, в таком случае, - лучшее из искусств?

– О, нет! Искусство всегда помогало людям найти в этом мире что-то, чего в нем нет. Только с помощью искусства можно найти черную кошку в темной комнате. Особенно, если ее там нет. Самое ценное в искусстве - абстракция, но литература не является королевой абстракции. Когда-то давно мы с вами учились считать яблоки и стулья - два яблока плюс четыре стула, а потом вдруг просто - два плюс четыре. И вам больше не нужен мир реальных вещей, вы видите то, чего нет. Поэтому, на мой взгляд, существует лишь одно истинное искусство - математика - идеальная, чистая абстракция. Только математике, чтобы существовать, не нужна Вселенная. Все остальное: литература, живопись, музыка, - лишь жалкие попытки приблизиться к этому.

– А он не так плох.

– Ты читал что-нибудь у него?

– Нет. А ты?

– Несколько книг.

– И что скажешь?

– Пару десятков лет назад он был достаточно хорош и оригинален, сейчас же пишет длинно и предсказуемо, интервью у него получаются гораздо лучше нынешних книг, видимо, запас ответы еще с прежних времен. Я, наверное, сейчас несколько высокомерен и резок в суждениях, но уж если взялся судить...

– Будь слеп, руби и взвешивай.

– Как вы воспринимаете свою писательскую деятельность, для вас это работа или все-таки хобби?

– Если подходить формально, то конечно это моя работа, нос дугой странной...

– Писательство - это не работа, это труд! Работа имеет масштабы, сроки - труд безграничен. Любое искусство требует любви к безграничному - к труду - и к самому искусству!

– А помните первую строчку или фразу, которую вы написали?

– Нет, разумеется, нет. Помню, что начал я со стихов в самой еще юности. Это было несколько стихов, написав которые я почувствовал себя гением. Начинающим, все-таки начинающим, но гением. Перечитав через два месяца, я устыдился, ужаснулся даже, что причастен к этому, и понял одну вещь: когда ты что-то написал, это еще не значит, что ты написал что-то.

– Вы сказали, что когда-то писали еще и стихи, не кажется ли вам, что современные поэты уделяют слишком много внимания форме, несколько в ущерб содержанию?

– Форма есть надсемантическое содержание, так что говорить об отсутствии содержания при наличии формы не совсем оправданно, и это относится не только к книгиням...

– А что значит "надсемантическое"?

– Не знаю, умные слова существуют не для того, чтобы их говорить, а для того, чтобы их слушать.

Чари снова вошел в свой эскапический транс, проповедуя и неся истину.

– Поэзия - взгляд изнутри, проза - взгляд со стороны. Поэзия - выше, проза - дальше! Поэзия ближе к Богу, через поэзию можно почувствовать Бога! Но увидеть его можно только в прозе. Все поэты - наружу, даже если внутрь, то видно, что привыкли наружу. Прозаики - внутрь, даже если наружу, то видно, что привыкли внутрь.

– Про писателей иногда говорят, что они исписались, то есть пишут ниже того уровня, на котором писали раньше. А вы не боитесь исписаться?

– Нет, знаете, не боюсь...

– Многие писатели как раз после этого и стали популярны.

Беспощадный Тэвери пил остывший чай маленькими глотками.

– ...один из главных инструментов писателя - воображение! Сейчас расскажу один забавный факт. Знаете, существуют такие тесты Роршака, где люди угадывают что-нибудь на непонятных черно-белых картинках, так вот, на девяти картинках из десяти я увидел то же, что обычно видят шизофреники. Правда, есть у меня небольшая надежда, на одной картинке я увидел то, что обычно видят маньяки.

– Как интересно, я даже уже вас побаиваюсь. В одном из ваших итервью вы сказали, что любите обсуждать недостатки ваших книг, по-моему, достаточно редкое качество для автора. Вы что-нибудь извлекаете для себя из этих обсуждений?

– Да, знаете...

– Я вообще люблю поговорить о том, чего нет, как вы уже, наверное, поняли.

– И не нужно приписывать мне моих интервью.

Мы с Тэвери рассмеялись.

– ...иногда мне кажется, что все хорошие книги - это всё одна книга, переписанная разными талантливыми людьми по-своему.

– Со своей стороны могу сказать, что несколько глав в этой книге определенно принадлежат вашему перу. Когда я готовилась к нашему интервью и собирала информацию из разных источников, у меня сложилось впечатление, что вы достаточно закрытый человек и что вход к вам заколочен почти наглухо, так ли это?

– Нет, вход вообще не заколочен, огромный проход без ворот, без замков, просто найти этот вход действительно непросто.

– Да еще и не ищет никто.

– Но живете вы в одиночестве и на люди показываетесь редко, насколько мне известно?

– Существует около ста вирусов, вызывающих насморк, и около десяти миллиардов людей, вызывающих мизантропию, так что без хорошего иммунитета на улице лучше не показываться. Знаете, я как-то всегда старался отгородиться от дел, от людей, чтобы не мешали жить и писать, но одновременно с этим всю жизнь мечтал, чтобы мне кто-нибудь все-таки помешал, вошел в мою жизнь. Но этого не произошло.

– Интервью с писателем - это как чтение аннотации вместо самой книги.

– Как владелец ресторана, ужинающий салатиками в полиэтиленовых коробочках.

– Но вы же были трижды женаты?

– Да, три глупых скоротечных брака, три мгновения, после каждого из которых оба моих стремления: и к совместной жизни, и к уединению, - только усиливались, становились острее и невротичнее. Я вообще думаю, что вся сущность таланта заключается в умении распознать в жизни единство и борьбу противоположностей.