Чтение онлайн

– Емкое название. Есть мысли, где сейчас может быть хорошая девушка?

– В половине девятого? Едет на работу. Может быть, в театр?

– Может быть, но тогда сейчас на дворе должно быть начало двадцатого века. Не может же она ехать в нынешний театр.

– Тогда я предположу, что у нее свободный график, и сейчас она еще даже спит.

– Нет, думаю, она проснулась. Все-таки она не сильно засиживается по вечерам, поэтому она уже проснулась.

– Бегает она после полудня, не по утрам. Вечером ходит в бассейн.

– Сейчас она идет в какую-нибудь кофейню или булочную выпить кофе и подумать о предстоящей после завтрака работе. Да, золотистые волосы ее развеваются на прохладном утреннем ветру, легкие вдыхают пространство, свежий воздух идей наполняет мозг.

– В булочной она сядет за столиком в углу у окна.

– Солнечный свет косыми, пологими лучами будет падать через стекло на стол, и ее лицо будет то попадать на свет, излучая солнце, то снова исчезать в тени.

– На солнце она прищуривает один глаз, отчего ее лицо становится слегка насмешливым.

Через дорогу от нас вывеской цвета кофе с молоком приглашала посетителей булочная Брамса. Через стекла было видно, что внутри никого нет.

– Проверим?

– Конечно!

Под звон дверных колокольчиков мы вошли в булочную. Девушка за стойкой взглянула на нас - кокетливо - и поздоровалась. Мы ответили ей и в запахах хлебного уюта прошли к столику в углу, за которым никого не было. На подушке сиденья, у самого подоконника, лежал забытый эротический журнал.

Мы вошли в булочную: над ухом зазвенели колокольчики, запахло сахарной пудрой и карамелью, бархатное осеннее солнце прижималось к стеклу и как будто строило нам рожицу. Официантка поздоровалась и проводила нас женственным, женским взглядом. Мы прошли к пустому столику в углу у окна, на диване, вытянув ноги, лежала черная кошка, прищуренными глазами она взглянула на нас и не шевельнулась.

– Булочная на окраине, не в центре! Она не может жить в центре этого!

Тэвери казался в высшей степени возбужденным. К таким вещам он всегда относился серьезно, и действовали они на него угнетающе. Мы шли молча. Люди разбрелись. Набережная опустела. Русло реки изгибалось влево, увлекая за собой гранитные берега, город и редких пешеходов

из-за домов, подрагивая в утреннем воздухе, показался, начиная с хвоста, скелет диплодока - северный конец моста Харвен-Гейт. Кабина канатной дороги ползла на его фоне как букашка на теле динозавра, молчавшая баржа внизу закряхтела и забулькала, как старуха, усталая чайка села на перила мостовой, укоризненно взглянула на нас и стала убегать. А потом улетела: вверх, вверх, вверх, вверх.

– Я бы хотел иметь облачный редактор: лежишь на траве, проговариваешь текст, и облака в форме букв складываются на небе в слова.

– Я бы хотел то же самое, только плыть на спине в тихом озере посреди соснового леса.

– И во рту трубочка с холодным бесконечным апельсиновым соком.

– Ну нет. Это расслабляет. Слишком расслабляет. Писатель должен испытывать тягости.

– Хотя мне тоже нельзя с трубочкой, я могу лопнуть, если здорово задумаюсь. Когда я чувствую во рту апельсиновый сок, я становлюсь как дурачок.

– К нам на работу пришел один парень. Сначала показался такой сообразительный, с чувством юмора. Буквально за неделю превратился в какого-то идиота. Я думаю, может быть, это близнецы - один дурак, другой умный. Дурак не может найти работу. Умный устраивается первым, работает, потом вместо него начинает приходить дурак.

– Как будто все начальники так устраиваются. А что ты делаешь на работе?

– Техническое обслуживание.

– И как это?

– Ну что касается моих аппаратов, то там есть одиннадцать процедур, придуманных лично мной, которые совершенно бессмысленны и ни на что не влияют. И в этом залог их эффективности. Перво-наперво нужно прийти и снять с аппарата передний кожух и заднюю крышку. Для медицинского персонала аппарат без крышки, у которого видно сплетенное из электричества и конструкторской мысли нутро, представляется драконом, выпущенным из клетки. И это, определенно, добавляет мистики.

Дальше необходимо провести эти одиннадцать процедур, по возможности наклоняясь, приседая, запуская внутрь руки, залезая туда головой, отплевывая пыль и мыча что-то себе под нос.

– И как тебе?

– Часто получается закончить пораньше - это главный плюс. Плюс-обжора. А однажды я ушел с работы раньше положенного и начальник узнал об этом. На следующий день спрашивает:

– Где ты был вчера, почему не вернулся в офис? Неужели так долго менял шланги?
– Я их долго искал, к трем все сделал, решил не возвращаться в офис.

Недовольно посопел, погладил лысину:

– Пожалуй, для улучшения качества работы отдела нам стоит сделать отслеживание по телефонному чипу, как в других компаниях.

– А почему вы хотите ограничиться такими половинчатыми мерами?

– Половинчатыми?

– Почему бы не сделать оплачиваемые обеды, командировочные по две тысячи, зарплату в полтора раза больше, как в других компаниях?

– Тебя не устраивает твоя зарплата и на еду не хватает?

– Очевидно, что в таком важном вопросе, как улучшение качества работы отдела, нужно проявлять системный подход, а не ограничиваться полумерами. Никто не знает, к чему это может привести.

Наш начальник настолько глуп, что он, кажется, всерьез подумал, будто я обеспокоен работой отдела. Хотя я обеспокоен. Отслеживание по чипу не может не обеспокоить.

– Собираешься задержаться здесь?

– Пока думаем, что дальше. Хочется куда-нибудь, где потеплее. Есть бредовая идея открыть маленький кинотеатр хорошего кино. Старые и новые достойные фильмы, без всяческого отстоя. И места там все будут разные: кресла, диваны, кресла-качалки, пуфики и прочее. В зал закатывают столько мебели, сколько будет посетителей. И еще там будет бесплатный компот.

– Компот?

– Да. Ни Кока-Кола, и никакая прочая ерунда, а натуральный компот. Его каждый день будут заливать в компотную машину, и я, если захочу, смогу тоже подойти и попить прохладного вкусного свежего компота.