Чтение онлайн

Духом с Вами,

Р[ерих]

Приложение: коп[ия] Стэтмента[374] о картинах.

Из суммы за проданные картины был выплачен мой долг Крэну в 10 000 долл[аров] — значит, нельзя говорить, что кем-то специально выплачивались мои долги. Тоже из сумм за картины — по пяти тысяч были даны Юрию и Свят[ославу].

147

Н. К. Рерих — З. Г. Лихтман, Ф. Грант и М. Лихтману

1 ноября 1935 г. [Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия]

№ 3

Родные наши Зиночка, Франсис и Морис, все наши дни заполнены изучением восьмидесяти томов всяких документов. Бесчисленное количество заверений, постановлений и писем, подписанных полностью Л. Хоршем и Нетти Хорш, самым поразительным образом опрокидывают всю их теперешнюю предательскую клевету. Сам же Л. Хорш сообщает в постановлениях причину ресивершипа. Он же подписывается под причинами убытков Мастер-Института. Решительно обо всем — и о картинах, и о доме — обо всем имеются подписанные им заявления и постановления. Таким образом, их предательство выступает во всей своей ужасающей наготе. Все их россказни потрясают своею лживостью, если Нетти смеет утверждать, что она позировала для картины «Агни Йога», написанной мною в 1928 году в Дарджилинге[375], то после такой наглой лжи о чем вообще можно говорить?! Страшно подумать, что трио тринадцать лет «изучало» высокую Живую Этику, для того чтобы явить неслыханное преступное предательство. Думается, что они позабыли обо всем ими же написанном и, конечно, не дают себе труда вновь ознакомиться со всем материалом. Конечно, может быть, все документальные материалы ими разбросаны или исковерканы. Ведь вступив на путь лжи и всякого одержания, они могут безумно противоречить всему сущему. Теперь Вы еще раз видите, почему предательство является самым страшным проклятием. Неужели же, читая всю литературу о последствии предательств, трио готово создать для самих себя такой ужасный конец? Держите в полнейшем порядке всякие документы, чтобы никакие поползновения или даже «ночные хождения» им не угрожали. Похищение двух пишущих машинок тоже не забывайте. Ведь кому-нибудь может оказаться нужна именно та, а не другая пишущая машинка. Охранитесь всячески от всяких манипуляций и их последствий. Насколько хватает времени, мы посылаем Вам конфиденциальные копии Меморандумов и аннексов[376] к ним. Держите их в полнейшем порядке и немедленно прилагайте аннексы к соответственным Меморандумам.

Ведь сейчас подобно врачу можно сказать: «Температура высока, явны бредовые явления. Замечаются болезненные спазмы. Может быть, в основе лежит отрава, но дальнейшее развитие болезни покажут признаки ближайшего времени». Сейчас этот диагноз ответил бы происходящему. Конечно, около Вас собирается множество новых фактов. Вы видите многих друзей, вооружаетесь их соображениями, заносите формулы, подобные словам Косгрэва, в Ваши Меморандумы и там, где полезно, произносите их.

Наверно, трио продолжает Вас оскорблять, но положение оскорбленного неизмеримо выше положения оскорбителя. Общественное мнение всегда бывало на стороне обиженного. Ведь ни Вы, ни мы не подали повода ко всем тем предательским изрыганиям и поступкам одержимых.

После минутсов 29 августа мы не имели следующих. Если дальнейшие минутсы в «Урусвати» не высылаются, то присылайте нам хотя бы Ваши копии их. Чем больше беззаконий и недопустимых действий будет явлено, тем яснее положение для всех. Не забудьте отметить в своих меморандумах тот факт, что Вы пытались продать картины из принадлежащих мне, поставленных на продажу, и не были к тому допущены. Ведь кто знает, на какую сумму могла состояться покупка, и, во всяком случае, такие факты есть доказательства еще одного нанесения убытка. Какую жалкую роль играет Ньюбергер! Неужели из-за того, что он находится на чьей-то службе, он должен присоединяться ко лжи? Еще не имеем Вашего сведения на нашу телеграмму, внесены ли мои таксы[377] Луисом, еще имеющим мою доверенность. Ведь стараясь нанести всякий ущерб, может быть, он будет и в этом вопросе делать нечто вредное. Вообще, если бдительность всегда бывала непременным условием, то сейчас она особенно необходима. Радуемся, что поступления в Школу утроились. Морис помнит, как мы вместе с ним были когда-то в Олбани еще в 1921 году. Казалось, что после реорганизации дом дается именно в тот Мастер-Институт Соединенных Искусств, которому все время[378] давался чартр[379] и который являлся нашим начальным образовательным Учреждением. Я все время думал, что передача сделана первоначальному Мастер-Институту, что и было бы вполне объяснимым фактом. Но всюду вкрались какие-то подстановки, кем-то и для чего-то задуманные. Теперь же, когда вспомним, что взрыв ненависти скоропостижно произошел во время моего далекого отсутствия, когда я, связанный государственной службой, не мог действовать, — то такой проступок является тем более чудовищным и, каждому ясно, — предумышленным. Конечно, свет всегда побеждает тьму, отражения многих темных нападок[380] являются тому примером. Все мы душевно с Вами в борьбе за Свет, расстояния не существуют.

Публикация об экспедиции Н. К. Рериха в американской газете «The Richmond Item» от 23 октября 1935 г.

Шлем Вам всем наши лучшие мысли и сердечные стрелы бодрости.

148

Н. К. Рерих — М. И. Ростовцеву

4 ноября 1935 г. «Urusvati», Naggar, Kulu, Punjab, Br[itish] India

Дорогой Михаил Иванович,

Вернувшись после долгой экспедиции по Средней Азии[381], я нашел Ваше дружеское письмо — отклик на мою статью «Ученые»[382]. Хочется мне еще раз всячески усилить мои утверждения в этой статье. Повсюду мне приходилось слышать ценнейшие отзывы о Ваших трудах. Когда после окончания срочных работ увижусь с Вами, буду рад сердечно побеседовать.

Конечно, каждое слово от Вас и для меня, и для Юрия всегда радостно.

Наш сердечный привет Вашей супруге.

Искренно Ваш,

Н. Рерих

Rostovtzeff paper Box 2, Refugee Scholars, Perkins Library,

Duke University, Durham, North Carolina, USA

Письмо Р. Тагора Н. К. Рериху от 1 ноября 1935 г.

149

Н. К. Рерих — З. Г. Лихтман, Ф. Грант и М. Лихтману

6 ноября 1935 г. [Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия]

Родные З[ина], Ф[рансис] и М[орис], вчера получились Ваши письма от 14 до 17 окт[ября]. А сегодня пришла Ваша телеграмма. Все сообщаемое Вами лишь доказывает, до какого падения может доводить злостное одержание. Недаром в Указе одержимые приравниваются [к] прокаженным, для которых требуется изолирование. Вы и сами понимаете, какая осторожность и бдительность нужна в таких случаях. Вы уже получили два конфиденциальных Меморандума и записку о статусе картин. Теперь прилагаем третий Меморандум, а также продолжаем выписки из постановлений, которые, наверное, и у Вас имеются. Чем больше штудировать прошлые постановления и письма, тем ярче встает картина предательского вольт-фаса, неожиданного, но, вероятно, уже давно замысленного. Но ведь не может же человек сказать, что все суперлативы, написанные им в течение тринадцати лет, вдруг в половине этого августа оказались ложными. Ведь всякий в душе подумает — неужели некто лгал тринадцать лет? Во всяком случае, будем вооружаться всяческими документами. Если Шульц сейчас занят каким-то своим важным для него делом, то ведь, наверное, когда-то или, может, и скоро он от него освободится. Ведь и мы сейчас еще находимся на службе и выполняем здесь задание Департамента.

Франсис еще мечтает в письме о Канз[асе]. Конечно, она права, и жаль отказываться от уже данных возможностей. Но без нашего присутствия там, на месте, без языка дело не может быть оформлено. Бесконечно жаль, что все тамошние горячие приглашения и новые друзья там должны пропасть в какой-то далекий ящик. Но, очевидно, некто все время был внутренне против Канз[аса], а затем, преступно узурпировав доступ к известным лицам, начал свирепо обрезать все канаты Канз[аса]. Ведь затребование уже данных денег, а затем обращение всего дела к одному каналу, все это лишает возможности развивать уже полученное с такими затратами и с таким трудом. Какая свирепая ненависть! Франсис права, что с определенными статьями лучше подождать, пока наши отношения к Деп[артаменту] не закончатся. Всякое нелепое махание чеками перед Сутр[о] и прочими не знающими положения людьми просто преступно. Во-первых, как Вы сами испытали на себе, все чеки даются именные. Кроме того, Вы уже знаете из положения о картинах, какие именно группы картин существуют и в каких денежных условиях они находятся. Если мы подведем итог сумм, остающихся мне за Учреждениями, [получается] около трехсот тысяч долларов. Но ведь об этом мы и не заикались, ибо если мы объявили содержание Музея национальной собственностью, то, конечно, об этих двухстах тысячах я был более чем осторожен и не спрашивал о них. Кроме того, как Вы отлично знаете, в Нью-Йорке находится на продажу картин приблизительно на сумму в 160 тысяч долл[аров]. Более чем естественно, что я предупреждал г-на Хорша о том, что, уезжая в пустынные края, я забочусь о расходах в Наггаре, которые по минимальнейшему расчету представляют 25 тысяч рупий, что составляет менее десяти тысяч ам[ериканских] долл[аров]. Но предатель будет кричать неведающим людям о том, что я требовал с него в год 25 тысяч, наверное, не называя, в какой валюте. Именно эти мои заботы, основанные на естественной для каждого художника продаже своих произведений, показывают, что ни о каких щедротах г-на Хорша я и не думал. Наоборот, за это время из одной продажи моей картины г-ну Хиссу мы же должны были отдать более тысячи трехсот долларов на расходы по дому в Нью-Йорке. Когда Вы скажете все эти факты друзьям и добавите, что все это время и помимо этого нам из наших скудных средств пришлось тратить на «Урусвати» и Европ[ейский] Центр, как лживы и недостойны эти махания чеками!!! Как несправедливы и все рассуждения о всех якобы неудачах начинаний. Дайте Франсис оборотный капитал или помощников, и, конечно, Агентство, подобное многим таким же образованным агентствам, может развиваться. Еще в прошлый приезд мой мы об этом говорили. Так же точно и Школа, если не будут отниматься ее средства, если не будет задержки в уплате учителям и не будет всяких других притеснений, то мы уже видели прямые доказательства возможного процветания Школы. Если лекции запрещаются для резидент мемберс[383], то, не настаивая на этом, внесите это спокойно в минутсы, а сами делайте школьные лекции и школьные эвенты[384] в самом помещении Школы, причем предпошлите, что Вы делаете это для большей интимности и задушевности, встречаясь с друзьями в стенах, где происходит и преподавание. Кроме того, вполне естественно, что ученики могут приводить на такие эвенты как родственников, так и друзей своих. Ведь Школа является одним из основных условий, которые принесли и облегчение таксов. Зачем Школе и Прессу сменяющиеся и часто далекие от искусства резиденты, когда и Школа, и Пресс могут рассчитывать на гораздо более широкие аудитории и создавать истинных друзей далеко за пределами стен. Уже много раз мне приходилось говорить о широчайших возможностях как Пресса, так и Школы.

Скажите Дабо, как я всегда храню в памяти его прекрасную речь на прощальном завтраке, непременно держите его среди Ваших друзей. Его голос и его формулы очень звучны. Также, когда Франсис повидает Воона, пусть спросит его, не слыхал ли он о какой-либо добропорядочной и достойной галерее, пригодной для продажи картин. Ведь мы должны думать об этом естественном источнике дохода. В своих внутренних меморандумах закрепите, что покупатели не допускались к осмотру картин. Ведь Вы не знаете, какой именно существенной покупкой может завершиться каждое осматривание продаваемых картин. Может прийти друг на недорогую картину, но вслед за собою может привести очень существенного покупателя. Вообще, будем строить. Вы знаете, что для мировой культуры не может быть корыстолюбивых запретов. Если нельзя сказать слова о Культуре в одном месте, значит, его можно произнести в другом, а может быть, еще более широком.

Соображения Франсис о Южн[ой] Ам[ерике], конечно, весьма жизненны. Понимаем, что для осуществления их требуется известное время, но сама такая задача уже превосходна. Все Вы достаточно знаете, что под Высшим Руководительством препятствия обращаются в возможности. Также недаром сказано: «Блаженны вы, когда поносят вас»[385]. Не забудьте, что даже очень материалистический Форд сам на себя писал всякие прибаутки и сарказмы, понимая, увы, существующую психологию человечества. Как это возможно говорить о неудачности начинаний, когда многие из них даже не были начаты, ибо некто, взявшийся за финансирование, не вытянул эту задачу? Ведь Зина знает, что «Бел[уха]» была дана за маленькую начальную сумму. Но если этой суммы не оказалось, то почему же именно винить кого-либо из нас? Ведь не ожидал же некто, что кроме всех идей ему будут даны и все произведения, а также кто-то пришлет готовые деньги и сделает все, что он не смог сделать! Но ведь мы-то никогда г-на Хорша не укоряли, хотя он еще в 23 году сказал мне, что всю финансовую часть он всецело берет на себя. И тут же получил как знак великого доверия мою полную доверенность. Знают ли друзья и адвокаты об этой полной доверенности, существование которой очень отяжеляет все теперешние действия г-на Хорша?