Чтение онлайн

Первую партию проиграл. Вторую – сыграл в ноль, начав считывать манеру игры соседей. Третью – выиграл. Карта легла удачно, и я просто не стал делать глупостей.

Четвертая. Пятая. Шестая. Победа, победа, победа…

Мне везло – чисто, нагло, необъяснимо. Карта шла так, будто колода решила отдать мне все хорошее. Я не считал карты – не умел. Не использовал Дух Зверя – не хотел жульничать даже таким образом, все-таки я пришел сюда развлечься. Просто играл, следуя чутью, ставя тогда, когда чувствовал, что нужно, и пасуя, когда чувствовал обратное. И выигрывал.

Пожилой мужчина после седьмой партии молча кивнул, встал и ушел. Его место заняли двое. А я продолжал выигрывать. В какой-то момент за мной уже стояли почти все мои ребята, пораженно наблюдая за происходящим вместе с еще тремя десятками других посетителей казино. Симеон, стоявший за моим плечом, в какой-то момент наклонился и тихо спросил:

– Саш, это… а сколько уже у тебя?

Я посчитал фишки. Пересчитал. Потом еще раз, потому что первым двум подсчетам не поверил.

Чуть больше ста тысяч.

Три часа. Из пяти тысяч – сто. Даже для меня, привыкшего к неожиданностям, это было за пределами разумного. Я откинулся на стуле, посмотрел на столбики фишек перед собой и почувствовал, как внутри поднимается смех – не радостный, а тот абсурдный, когда реальность отказывается вести себя прилично.

– Хватит, пожалуй, – сказал и встал.

Мы пошли к кассе. И тут дорогу загородили двое. Широкие плечи, бритые головы, руки, как окорока. Вышибалы. За ними виднелся третий – постарше, в пиджаке, лысый, с настороженным взглядом.

– Стоп, – сказал лысый, – нужно поговорить.

– О чем? – спросил я.

– О том, как юноша в костюме за пятьсот рублей за три часа выигрывает сто тысяч.

Он не повышал голоса, но в тоне звучало то, что я сотни раз слышал в Мильске – тихая угроза, за которой стоят конкретные кулаки.

– Костюм не трогайте, это подарок, – с наигранной обидой ответил я.

– Шутник.

Молодой вышибала – рыжий, крепкий, с короткой шеей – подступил ближе. Встал в полуметре, глядя сверху вниз. Привычная тактика: нависнуть, задавить размером, заставить нервничать. В Мильске на таких я насмотрелся.

– Или ты объясняешь, как это сделал, – сказал лысый, – или мы объясняем тебе, почему забирать выигрыш не стоит.

Вокруг стало тише. Несколько посетителей за ближайшими столами повернули головы. Крупье за моим столом замер, не донеся руку до колоды.

За моей спиной тихо подтянулись остальные. Яков встал справа, Симеон – слева. Илья со своими – чуть позади. Света стояла в стороне, скрестив руки, с выражением холодного любопытства, будто наблюдала за учебным экспериментом.

Я, однако, не переживал. Вообще. Стоило вышибалам узнать, кто мы, – и вся их храбрость испарится. Академия была не просто учебным заведением, а символом имперской власти. Ее студенты – будущая элита империи. Связываться с ними не стал бы ни один трезвый делец в Вязьме.

Но торопиться не хотелось. Уж больно рыжий старался выглядеть грозно.

– Мне повезло, – сказал я, глядя ему в глаза. – Бывает. Карта легла.

– Так не «ложится», – процедил лысый. – Двадцать к одному за два часа. Шулерство.

– Докажи.

Он побагровел. Рыжий придвинулся еще на полшага. Я не двинулся, и рыжий уперся взглядом в мои глаза – спокойные, абсолютно не впечатленные. Где-то в глубине его зрачков мелькнуло сомнение. Он явно привык, что люди начинают нервничать.

– Сам докажи! – рыкнул он.

Я медленно достал из внутреннего кармана пиджака студенческий жетон.

– Сойдет за доказательство?

Рыжий уставился на жетон. На меня. Снова на жетон.

Краем глаза заметил, что остальные ребята тоже начали доставать жетоны. Словно подыгрывая мне, неторопливо, один за другим, с паузами.

Лысый побледнел. Постепенно – как человек, который только сейчас понял, во что вляпался.

– Все еще хочешь поговорить о неприятностях?

Молодой вышибала закрыл глаза и тихо выругался.

Через пять минут вышел управляющий. Немолодой, с залысинами, в дорогом жилете. Извинения были долгими и обильными. Вино и закуски за счет заведения, отдельный зал для отдыха и, разумеется, полная выплата выигрыша.

Лысого увели в подсобку. Оттуда донесся приглушенный крик и звук, похожий на пощечину. Рыжий вышибала стоял у стены и старательно делал вид, что его здесь нет.

Я забрал фишки, обменял на наличные максимального номинала. Сто тысяч. Сто три, если точнее.

Мы на полную воспользовались предоставленными привилегиями и ушли из казино только в седьмом часу, выпив где-то три ящика игристого. Вышли на набережную, и морозный воздух ударил в лицо, слегка разогнав хмель. Над городом стояла предрассветная синева. Фонари горели тускло, отражаясь в темной воде реки, снег скрипел под ногами.

Обратно добрались на обычных рейсовых экипажах. Академия встретила тишиной, снегом и тем особенным утренним покоем, который бывает только в каникулы.

Сначала развели по общагам девочек, потом разошлись сами. Я дошел до апартаментов, снял пиджак, повесил на спинку стула. Достал деньги, пересчитал и усмехнулся. Убрал в сейф, к письму Федора Семеновича, жетону рода и мешочку с камнями, разделся и лег.

Вирр, которого оставлял в комнатах, поднял голову, посмотрел сонными глазами. Я потрепал его по загривку.

– С Новым годом, мальчик, – пробормотал я. – Кажется, он будет хорошим.

Он вздохнул, опустил морду на лапы. Свеча на окне давно потухла, но в комнате пахло хвоей, и елка в углу тихо стояла, увешанная соломенными фигурками и бумажными снежинками.

Я закрыл глаза и уснул, довольный.

Когда проснулся и вышел на улицу, на стенде у главного корпуса уже появились результаты.

Я подошел, нашел себя.

Теория: двести двадцать восьмое место. Куда лучше прошлого результата, хоть и далеко от выдающегося.

Практика: первое.

Общий рейтинг: тридцать девятое.

Тридцать девятое. Класс А был взят с запасом. Отлично.

Три следующих дня я ничего не делал. Не тренировался, не учился, не подходил к Камням Духа. Гулял с Вирром по лесопарку – медленно, не считая шагов и не засекая времени. Читал книжку из академической библиотеки – какой-то роман про морские путешествия, который нашел на полке случайно и который оказался неожиданно увлекательным. Валялся на кровати, смотрел в потолок, позволяя голове быть пустой.