Чтение онлайн

– Вам тут оставили, – сказал он, протягивая. – Тот самый Симонов. Объявился, забрал свои вещи. И оставил письмо для «молодого человека, что его искал».

У меня внутри что-то сжалось.

– Когда?

– Да давно уже, в сентябре. Пришел, забрал. Все чин по чину, я даже расписку не стал просить – его вещи, его право. Выглядел только – не дай бог, но это точно был он, такого не спутаешь.

Я взял конверт. Бумага обычная, дешевая, внутри что-то легкое – видимо, один лист.

– Спасибо, – сказал ему.

– Не за что. – Степаныч сел обратно.

Продолжая смотреть на конверт, я вышел и дошел до того самого кафе. Гриша ждал за столиком в углу, грея руки о стакан чая. Увидев меня, подался вперед.

– Ну?

Я сел, положил конверт на стол между нами.

– Симонов объявился спустя столько лет. Забрал свои вещи и оставил письмо для меня.

Он посмотрел на конверт, потом на меня, и в глазах мелькнуло нечто, похожее на тревогу.

– Этот Симонов знал, что ты придешь?

– Откуда бы? Но он знал, что я уже приходил.

Гриша промолчал. Я вскрыл конверт, достал лист, сложенный вдвое, развернул. Почерк оказался ровным, крупным, как у человека, привыкшего писать много и аккуратно.

Мы склонились над столом и прочитали вместе.

'Уважаемый студент Червин (полагаю, так?).

Мне передали, что вы интересовались моей персоной. Прошу не утруждать себя поисками – я предпочитаю не быть найденным. Книга, которую вы, очевидно, прочитали, написана давно и с определенной целью. Если вы не увидели в ней ничего, кроме назидательной истории, – забудьте обо мне.

Я бы показался, разве что если бы вы вышли на площадь и показали, что поняли мою книгу.

Не ищите меня. Если будет нужно – я найду вас сам.

П. С.'

Я прочитал дважды. Потом третий раз – медленнее, задерживаясь на каждом слове.

«Вышли на площадь и показали, что поняли мою книгу».

Книга была о Практике. «Показать, что понял» – означало показать, что я Практик. Я был в этом почти уверен. Симонов хотел увидеть подтверждение. Убедиться, что это не ловушка и не подстава, и я действительно такой же, как он.

Либо…

– Это ловушка? – спросил Гриша.

– Может быть, – кивнул я.

– Тогда забудь. Не стоит.

Я промолчал. Сложил письмо, убрал в карман и допил кофе.

– Поехали обратно.

В моих комнатах, за закрытой дверью, разговор продолжился.

Пудов сидел в кресле, скрестив руки. Лицо серьезное, без обычного бойкого выражения.

– Саш, – сказал он, – это слишком. Тебя могут увидеть. Не Симонов, а кто-то другой. Любой маг, любой наблюдатель, любой чиновник с духовным зрением.

– Я знаю.

– И все равно обдумываешь это, – он не спросил, а констатировал факт.

Я помолчал. Потом заговорил – медленно, подбирая слова:

– В том руководстве, которому я следую, осталось лишь несколько позиций. Если я не пойму, что дальше, я никогда не стану сильнее. И единственная моя зацепка сейчас – Симонов.

– Потом могут появиться другие зацепки.

– А кто сказал, что они будут менее рискованными? Практики вне закона, это в любом случае будет опасно, Гриш. А Симонов – это ниточка.

Он долго смотрел на меня, а потом тихо спросил:

– А если ниточка ведет в петлю?

Он был прав, и я это понимал. Если Симонов – ловушка, если за ним стоит кто-то, кто охотится на Практиков, или он сам – просто ширма для какой-нибудь имперской службы, я сам приду к ним в руки. Добровольно, с улыбкой и распростертыми объятиями.

Но если нет…

– Я подумаю, не буду торопиться.

Гриша встал, похлопал меня по плечу.

– Правильно. Подумай. И если решишь не лезть, я первый скажу, что ты поступил умно.

Он ушел. А я остаток этого дня и весь следующий действительно думал. Каковы шансы, что это ловушка?

Я разложил аргументы, пытаясь как можно более объективно прикинуть вероятности.

Для начала, книга написана в тысяча первом году. Тридцать лет назад. Если это ловушка Империи, то ловушка, которую поставили и ждали тридцать лет, – не самый эффективный метод. Тираж – тысяча экземпляров. Рассеян по библиотекам, по частным коллекциям. Шанс, что ее возьмет в руки именно Практик, исчезающе мал. Слишком неэффективно для охоты.

Далее: Симонов исчез. Если он агент империи, зачем исчезать? Агент сидел бы на месте и ждал, пока к нему придут. А Симонов бросил квартиру с чайником на плите.

И наконец: письмо. Он знал, что я приходил. Знал мое имя – или догадался. Мог заявить куда следует. Вместо этого оставил письмо с предложением встретиться.

Ну и в конце концов, саму книгу написал Практик – я был в этом уверен. Только испытав это на себе, можно было перенести настолько подробное описание на бумагу.

Но нельзя исключать, что существовали факторы, о которых я был не в курсе. Может быть, книжку Симонова раскрыли те же спецслужбы и начали сами использовать, рассылая ее по всей планете, а тираж на экземплярах подделали, чтобы не вызывать подозрений.

Подобную теорию заговора можно было придумать на любой из аргументов, и, с учетом того, что ошибка будет стоить мне свободы и жизни, все эти теории заговора выглядели более чем реальными.

Я ходил с этим по кругу больше суток, но в итоге просто остановился и решил, что обмусоливание одного и того же никак не поможет.

Риск был, но тупик хуже. Стоять на двадцатой позиции Тела Духа и не двигаться дальше – значило застрять навсегда. И тогда уже будет неважно, останусь я студентом или окажусь в казематах империи. Ни одна из моих целей не сбудется, а для меня это было мало отличимо от смерти.

До дома Симонова я добрался уже после полуночи.

По пути дважды проверил, не идет ли кто следом. Останавливался, слушал, скользил духовным зрением по пустым переулкам. Никого. Либо слежки не было, либо она была настолько хороша, что я ее не видел. Если второе – я в любом случае уже проиграл и ничего не смогу изменить. Если первое – все шло по плану.

Двор дома был темным. Ни одного огня в окнах – зимняя ночь, спали все. Я перемахнул через ограду, прошел к центру мощеного дворика и остановился.