Чтение онлайн

Но никто не пришел. Ни утром, ни в обед, ни к ночи.

Стук в дверь раздался только на второй вечер. Я напрягся, подошел и открыл.

Катерина.

Но уже не та Катерина, что приходила два дня назад, – с красными глазами и дрожащим голосом. Другая: живая, раскрасневшаяся, с блеском в глазах.

– Саша, – сказала она ровно, но в голосе чувствовалось тепло, которого я раньше не слышал, – мне сообщили, что Вика в порядке. Она в консульстве, ее забрали. Она…

Она запнулась, дрогнув, но потом справилась.

– Спасибо.

– Не за что, – сказал я. – Как она?

– Напугана. Но цела. Говорит, пришел человек в маске, сказал, что от меня. Забрал и принес в консульство. Вот и все. Больше ничего не знает.

Хорошо. Как и задумывалось.

Катерина помолчала.

– Саша, я не знаю, что ты сделал и как. Не буду спрашивать. Но я… – она сделала паузу, подбирая слова, – я у тебя в долгу. Если когда-нибудь тебе что-нибудь понадобится от меня или от рода Громовых, просто скажи.

– Подумаю, – сказал я.

Она кивнула, посмотрела на бандану на моем лбу. Потом отвела взгляд.

– Ты устал?

– Есть немного.

– Ладно. Тогда я пойду, не буду задерживать.

Вирр, лежавший на своем месте у стены, поднял голову и вопросительно посмотрел на меня. Я только пожал плечами в ответ.

Большая учебная неделя подошла к концу в штатном режиме.

Лекции, тренировки, самостоятельные занятия. Гематома постепенно пожелтела, начала бледнеть, а потом и окончательно исчезла. Содранная спина тоже прекрасно заживала, обещая оставить после себя только чуть выпуклые белые шрамики – как оставляли и все остальные раны, которых у меня за полтора года накопилось очень немало.

Никто не пришел. Ни от Железных, ни от ректора, ни из городской стражи. Ни одного вопроса или намека. На доске объявлений в холле общежития висели обычные бумажки – расписание, изменения в меню столовой, анонс какого-то литературного вечера для старшекурсников. Никаких экстренных сообщений.

Объяснение было очевидным: Георгий это дело замял. Три его Мага мертвы в тайной квартире, Вика у Громовых. Если он предъявит претензии, ему придется объяснить, что его люди делали в той квартире с похищенным ребенком. Скандал ударит по нему в десять раз сильнее, чем по кому бы то ни было.

Однако не стоило думать, что это молчание равнялось прощению. Я был уверен: Георгий выжидал, считал варианты, перебирал ходы. Он был умен и умел, в отличие от Юрия, терпеть.

Импульсивная месть – не его стиль. Но и забыть не забудет. Трех его людей убили, операцию сломали, заложника отобрали. Такое он не простит.

Но концентрироваться на этом я не собирался. Пока у него не будет доказательств, что я причастен к инциденту (а последние доказательства рассосались у меня на лбу уже два дня назад), все будет в порядке.

В пятницу – первый из трех выходных – я вышел через ворота уже совершенно официально и свободно и пешком дошел до квартиры Симонова. Мне открыли дверь и молча пропустили внутрь.

– Рассказывай, – сказал он, как-то почувствовав по моему настрою, что за эти две недели произошло что-то очень важное.

Я рассказал про все: квартира, три Мага, Вика. И разумеется, рассказал о том, что сумел проделать и точечное усиление слуха через Дух Зверя, и точечное усиление тела через искру.

Симонов слушал не перебивая. Лицо у него не менялось: та же спокойная, чуть усталая маска. Только когда я дошел до белого пламени, направленного точечно, он чуть подался вперед и взгляд его стал острее.

– Повтори, – сказал он. – Подробнее. Ты направил пламя только в шею? Не во все тело?

– Только в шею. Обычный Дух расплывается до сих пор – я пробовал. Но через белое пламя все пошло. Оно другое, более послушное. Не знаю почему.

– Потому что оно магическое по своей природе, – сказал Симонов. – Маги всегда были более способны к тонкому контролю Духа, чем Практики, – это нормально.

Он помолчал.

– Это костыли, – покачал я головой. – Дух Зверя для слуха, искра для физического усиления. Не настоящий контроль.

– Не костыли, – возразил Симонов, – а инструменты. И я как раз хотел это обсудить.

Он встал, прошелся по комнате: два шага туда, два обратно – больше комната не позволяла.

– Помнишь, я говорил тебе о Чарах?

– Семь точек по телу. После Ядра и Столпа.

– Верно. Основание позвоночника, пах, живот, грудь, горло, голова, макушка. Каждая Чара – отдельный орган Духа, со своим свойством и назначением. В основе каждой лежит плотный сгусток энергии, сравнимый с Ядром. Фактически, чтобы открыть Чару, нужно вырастить в нужной точке еще одно Ядро. Понимаешь?

– Да.

– Тогда слушай дальше. – Он сел обратно. – Обычно первой открывают Чару Живота. Это банально проще всего, так как основа для нее уже есть – само Ядро Духа, которое формируется в животе как завершение предыдущей стадии. Логично же: зачем строить новое, если фундамент готов? Но теоретически, если бы у Практика к моменту перехода на Чары уже имелся сгусток Духа достаточной плотности в груди, он мог бы первой открыть не Живот, а Перси – грудную Чару. То же с Чарой Чела – головной.

Он замолчал, давая время на понимание. И мере того, как я понимал, меня охватывало радостное чувство.

– У тебя, – продолжил Симонов, глядя мне прямо в глаза, – три сгустка энергии. Три! И каждый в своей точке.

Он загнул палец.

– Обычный Дух Практика в животе. Зачаток Ядра. Стандартный, такой же, как у любого Практика на Теле Духа.

Второй палец.

– Искра в груди. Чужая энергия, энергия Магов, но давно прижившаяся, реагирующая на твою волю, растущая вместе с тобой. Сгусток высокой плотности и, как ты сам недавно выяснил, управляемый. Фактически – зародыш Чары Персей.

Третий палец.

– Дух Зверя в мозгу. Тоже сгусток, тоже растущий, тоже способный к точечной работе. Зародыш Чары Чело. Я так говорю, хотя совершенно не факт, что это одно и то же, но уж слишком похоже, чтобы быть просто случайностью.

Тишина… Кроме скрипа колес по мостовой за окном.

– Три зародыша, – Симонов неверяще покачал головой, – в трех ключевых точках. Ни у одного Практика из известных мне такого не было.

– И что это значит? – спросил я, хотя уже знал ответ. Или думал, что знал.