Чтение онлайн

Яков запрыгнул ко мне и встал рядом.

— Тихо, — сказал он.

— Тихо.

— Может, не выйдут.

— Может.

Яков хмыкнул, постоял еще минуту, потом негромко продолжил:

— Одна из бойцов спросила, есть ли у нас план отхода, если Зверей не остановят пушки и стена.

— Что ответил?

— Правду. Сказал, что надо будет бежать вниз по склону изо всех сил. Она посмотрела на склон, потом на меня и сказала: «Ну, хоть что-то». Держатся, молодцы.

— Сам-то как?

— А что я? — пожал плечами Яков. — Я-то убежать всегда успею.

Я хмыкнул.

Где-то в скалах, в километрах отсюда, трудился Артем под прикрытием Катерины. Хватит ли нам времени, чтобы добраться до них, если Звери выберут их, а не нас?

Вирр зарычал.

Не на врага — врага еще не было. Скорее, он рычал на собственный страх, пытаясь хотя бы так подбодрить себя после долгих часов напряжения и ожидания угрозы. Как воин, который кричит перед атакой не потому, что не боится, а потому, что боится и знает: крик поможет.

Я улыбнулся. Хороший мальчик. Мне хотелось спуститься, положить руку ему на загривок, сказать это вслух. Но уже не сейчас. Потому что в расщелине загорелось алое свечение.

— Он здесь, — сказал я негромко, но все услышали.

Наталья поднялась на насыпь и встала рядом со мной.

Красное свечение усилилось, заполнило вход, окрасив стены в багровый. Пульсация стала видна невооруженным глазом: раз-два-три, раз-два-три.

Потом из щели выползла голова.

Широкая, сплющенная, с воротником как у кобры и гребнем, из которого било пламя. Глаза, если они были, терялись в огне. Голова повернулась влево, вправо, потом двинулась вперед.

Тело вышло следом, метр за метром. Чешуя темно-красная, блестящая в свете собственного пламени. Огонь бежал по телу волнами, от головы к хвосту. Снег вокруг змея плавился, испарялся, и пар поднимался густым облаком, сквозь которое полыхающее тело казалось призрачным.

Со стены Рятки, за четыре километра, я прикинул его размер в двадцать метров, но ошибся, и ошибся сильно. В нем было не меньше тридцати, а то и тридцати пяти.

Яков перехватил перчатки, я поднял топор с плеча. Вирр перестал рычать и присел, прижимая уши к голове. Он боялся, но не бежал. Хороший мальчик.

А змей уже полз на нас.

Приближался он быстро. Сто пятьдесят метров, сто двадцать.

— Готовься! — сказала Наталья ровно, как будто говорила о расписании лекций.

Тимофей довернул ствол пушки. Они уже были заряжены, так что их нужно было просто навести и выстрелить. Бойцы у двух других пушек тоже приготовились к залпу.

Сто метров. Змей поднял голову, гребень полыхнул ярче, столбы пламени взметнулись вверх, и на секунду ночь стала днем. Тени метнулись по скалам, черные на багровом.

— Огонь! — сказала Наталья.

Три одновременных, тяжелых удара, бьющих в уши и в грудь. Импульсы рванули воздух, и я увидел три прозрачных искажения, летящих к змею.

Змей раскрыл пасть, и пламя ударило навстречу сплошной, ревущей, ослепительной стеной огня. Первый импульс вошел в эту стену и пропал — просто исчез, растворившись в пламени. Второй прошел левее, ушел в скалы за змеем и выбил облако каменной крошки. Третий попал.

Звук был такой, будто великан ударил ладонью по мокрому мясу. Тяжелый, влажный, я бы даже сказал смачный. Импульс пришелся в середину туловища, где тело змея изгибалось очередным кольцом. После попадания чешую разворотило и обнажило мясо, однако глубина раны была небольшой: я не заметил даже костей.

Стражники закричали в восторге. Тимофей ударил кулаком по лафету.

— Заряжать! — оборвала Наталья.

Все двенадцать человек тут же принялись вливать свою энергию в пушки.

Рана на боку змея дымилась, мясо пузырилось, но пламя уже затягивало повреждение, как вода воронку. Он не остановился и не замедлился. Голова качнулась в нашу сторону, и я почувствовал волну ярости, которая прошла через Дух Зверя в моем мозгу.

Семьдесят метров.

Наталья посмотрела на меня, кивнула. Я кивнул в ответ, перехватил топор и перемахнул через насыпь. Заряд пушек занимал около двух минут, и это время нам надо было отвлекать Зверя от стен.

Наталья приземлилась рядом.

Змей был в шестидесяти метрах и приближался. Я чувствовал густой, маслянистый жар, хотя между нами было расстояние длинного поля, и жар этот не ослабевал, а наползал, как волна горячего воздуха из печи.

Пламя бежало по чешуе от головы к хвосту, и каждая волна оставляла после себя паровое облако: снег под змеем превращался в воду, вода — в пар, и этот пар поднимался столбами.

Тридцать с лишним метров огненной плоти. Вблизи это было совсем не то, что со стены Рятки, и даже не то, что с расстояния в сотню метров. Со стены он казался опасным, сейчас — невозможным.

Мы побежали в разные стороны, создавая для змея две цели вместо одной.

Змей выбрал меня.

Голова метнулась, как хлыст, и пасть раскрылась. Я увидел небо: черное, в трещинах, из которых сочился оранжевый свет. Зубов у него не было в привычном смысле: вместо них из десен торчали наросты из той же чешуи, только острые и загнутые назад. Пасть была достаточно широкой, чтобы проглотить меня стоя.

Я ушел вбок, низко, перекатом по камню, уже освобожденному от снега, и пасть хлопнула в полуметре над моей спиной. Волна жара обдала шею и затылок, запахло паленым. Волосы, понял я мельком.

Потом додумывать стало некогда: хвост змея, толстый и плоский, мотнулся справа, и я прыгнул вверх, пропуская его под ногами. Хвост врезался в камень чуть сбоку от меня, и камень лопнул, разбрасывая осколки.

Тело будто двигалось само, на рефлексах и Духе Зверя. Мозг же работал отдельно, холодно фиксируя происходящее.

Змей был очень быстр для своего размера, но тридцать пять метров плоти означали радиус разворота, который тело моего размера могло обойти. Если не останавливаться, если постоянно быть в движении.

Наталья ударила с другой стороны. Я не видел ее, но услышал звон стали о чешую и рев змея, который на секунду дернулся от меня. Этой секунды хватило: я рванулся вперед, к середине туловища, где чешую разворотило первым попаданием пушки, и рубанул топором.

Тридцать килограммов боевой стали вошли в обнаженное мясо на глубину двух ладоней. Змей дернулся так, что я едва не потерял топор, но все-таки успел рвануть его на себя и отскочил. Мясо задымилось, из раны полилась густая, темная жидкость со сладковатым запахом.