Чтение онлайн

Я выдернул руку из раны. Стены ущелья, серые, мокрые, с натеками льда, неслись мимо. Дно приближалось.

Активировал весь оставшийся Дух. Не белое пламя, а собственный Дух Практика: Тело Духа, все двенадцать позиций одновременно. Полное усиление каждой мышцы, кости, сухожилия. То, что использовал, чтобы доказать Симонову, что я Практик. Тело стало тяжелым и твердым. В последний момент я оттолкнулся от змея, отлетел в сторону и врезался в стену ущелья.

Темнота.

Снег.

Я почувствовал его раньше, чем увидел: холодный, мокрый, забившийся в рот, ноздри, в уши. Попытался вдохнуть поглубже и захлебнулся тающим снегом. Грудь сдавил тупой, рвущий ребра кашель, каждый спазм отдавался во всем теле болью, которая не имела центра, а была везде.

Открыл глаза. Правый не открылся: заплыл и распух. Левым увидел серую стену и полоску неба, где горели звезды. Ночь. Я лежал в снегу на дне ущелья, на спине, и надо мной были стены высотой в пятьдесят метров, а между ними — узкая полоска темного неба с россыпью белых точек.

Тошнота подкатила волной. Я с трудом повернул голову набок — единственное движение, которое получилось, — и рвота пошла в снег. Горькая, без содержимого, одной желчью. Спазмы длились минуту, может, больше, и каждый отдавался в ребрах так, что темнело в единственном видящем глазу.

Когда отпустило, я еще долго лежал и дышал. Медленно, неглубоко, потому что глубокий вдох делал что-то с ребрами, от чего я терял способность думать. Потом только заметил змея.

Он был в двадцати метрах. Его тело лежало на огромной скале с острым гребнем, торчащей из снега, которая прошла сквозь него, разорвав туловище почти пополам.

Передняя часть свисала с одной стороны, задняя — с другой, и между ними на гребне было месиво из мяса, чешуи и чего-то темного, что блестело в свете звезд. Чешуя больше не была ни красной, ни белой: она стала серо-оранжевой, тусклой.

Мертв.

Мои губы растянулись в неконтролируемой полубезумной улыбке, похожей скорее на спазм. Я лежал на дне ущелья, в снегу, не чувствуя тела ниже шеи, с одним работающим глазом, и улыбался змею, потому что он был мертв, а я — нет.

Рвота подкатила снова. Я повернул голову и сплюнул желчь в снег. Все равно. Подох, гад.

Диагностика потребовала несколько часов, потому что мой контроль над Духом был таким же разбитым, как тело, и направить внимание внутрь получилось не с первой и даже не с третьей попытки.

Работали правая рука и шея. Остальное было статистикой повреждений.

Радовало одно: позвоночник цел. Это первое, что я проверил, и это было единственное, что глобально имело значение. Ну, помимо самого наличия всех органов и конечностей. Остальное в итоге заживет. Внутренние органы были напрочь отбиты, но кровотечений не было, что даже удивительно, и это тоже не могло не радовать.

Дальше начиналось плохое. Обе ноги сломаны. Правая в одном месте, чуть выше колена. Левая в трех местах: голень, бедро и стопа, причем один из переломов был открытым. Я чувствовал, как кость торчит через кожу, хотя видеть этого не мог. Также была сломана левая рука, плюс обширное обморожение ее же от плеча до пальцев энергией Зверя. И это надо было срочно восстанавливать, иначе, если затянуть, восстановление займет уже не дни, а недели и месяцы. Множество трещин в ребрах, благо броня из кожи белого волка спасла от чего-то худшего, хотя сама, судя по всему, пришла в полную негодность. А еще трещина в черепе, над левым ухом. Небольшая, но ощутимая: голова пульсировала тупой болью, и звуки с левой стороны доходили приглушенными.

Я лежал и перебирал повреждения, как перебирают содержимое сумки после падения: что сломано, что помято, что еще работает. Никогда в жизни не получал еще столько травм за раз.

Бой с Топтыгиным после бегства из деревни, сражение с Большим, война против Роканиксов — ничто из этого даже близко не походило на то, что со мной было сейчас. Без тела Практика, без двенадцати позиций, пропитавших каждую кость и каждую мышцу Духом, без белого пламени и без изрядной доли удачи я был бы гарантированно мертв.

Ладно. Жив, шевелюсь, буду восстанавливаться. Другого варианта все равно нет.

Я начал собирать Дух. Медленно, по капле вытягивая рассеянную энергию обратно в центр, уплотняя, восстанавливая контроль. Процесс был знакомым, так я делал сотни раз после тренировок или боев, после камней Духа.

Но сейчас произошло другое.

Энергия, которую я собирал, не пошла в мышцы или кости, не осталась в груди. Она потянулась в голову и начала уплотняться вокруг сгустка Духа Зверя.

Секунда страха. Дух Зверя в голове рос сам, без моего ведома, бесконтрольно вбирая энергию, как губка, и я на мгновение решил, что из-за слабости потерял контроль, что сгусток разбухнет и перехватит волю… Или сделает что-то еще, чего я не мог предсказать.

Но потом прислушался. Контроль был на месте: мысли мои, воля моя, ни следа какой-либо нестабильности. И так как выбора все равно не было, я позволил ему поглощать столько, сколько он хочет.

Объем Духа Зверя прошел прошлый максимум уже через час и устремился дальше без намека на замедление. Как будто бой снял какой-то внутренний замок, который держал энергию на привязи. Симонов был прав. Бой на грани смерти против Зверя, превосходящего меня настолько, что сравнение теряло смысл, запустил процесс, который не смогли бы запустить ни камни, ни тренировки, ни время.

Через несколько часов, когда полоска неба над ущельем начала сереть, я почувствовал вспышку. Дух Зверя уплотнился, перешел порог, и мир стал чуть четче. Средний Рост. Восприятие обострилось: я различал трещины в стене ущелья на расстоянии тридцати метров даже одним глазом. Звуки стали объемнее, запахи — глубже.

К вечеру, когда полоска неба снова потемнела и звезды вернулись, случилась вторая вспышка. Поздний Рост. Мысли потекли быстрее, соединялись проще, выводы приходили раньше, чем я успевал их сформулировать. Я лежал в снегу, не способный пошевелить ничем, кроме правой руки и шеи, весь разбитый, с сотрясением мозга, но думал яснее, чем когда-либо в жизни.

К полудню следующего дня рост остановился. Дух Зверя замер в шаге от следующей границы, от пика Роста, и дальше не пошел. Как будто колодец наполнился почти до краев, но последний сантиметр требовал чего-то еще, чего у меня пока не было.

Но теория Симонова была подтверждена.

Первые три дня я занимался только восстановлением. Лежал и гнал Дух по телу. Дух проходил через сломанные кости, разорванные мышцы и обмороженные нервы, и каждый цикл оставлял после себя чуть больше порядка, чем было до него. Это не исцеление или магия, просто тело Практика, получившее достаточно Духа, начинало чинить само себя. Медленно, но неостановимо.