Чтение онлайн

— Мог, — согласился он, — и собирался. Надеялся, что согласишься ради ресурсов, и вопрос был бы решен тихо, без лишних разговоров. Ты оказался упрямее, чем я рассчитывал. А угроза стариком не сработала, а усилила сопротивление. — Он чуть улыбнулся, и в этой улыбке было что-то, похожее на признание ошибки. — Если что, его я трогать не собираюсь, разумеется. Я выяснил адрес квартиры, которую твой взрослый товарищ, не помню имени, снял, но на этом все. Вот в итоге мне и пришлось раскрыться.

Он наклонился вперед.

— Теперь о том, что я предлагаю на самом деле. Не номинальное членство, ресурсы или мелкие задания. Это все остается, но главное другое. Членство в Орлах Сияния позволит официально засекретить любую информацию, связанную с тобой и твоим ближайшим окружением. Любой запрос через официальные службы, включая Академию, имперскую канцелярию, судебные органы, городскую управу, будет заблокирован. Никакой особой механики: просто административная стена. Запрос приходит — запрос уходит с пометкой «засекречено». Все. Человек, который подал запрос, получает отказ без объяснения причин и не может его обжаловать. Однако, — продолжил он, — частные расследования никто не запретит. Так что не расслабляйся совсем уж, ясно?

Я кивнул. Это явно актуальная ремарка: Георгий вполне мог воспользоваться не связями рода, а деньгами.

— Я также понимаю, что работа на Империю тебя не особо радует. И, скажу честно, у меня нет реальных гарантированных способов это обойти. Но если ты дорастешь до достаточно высокого статуса, обязанности Орла снимут с условием магической клятвы о неразглашении. Орлам не выгодно рисковать ценным кадром на полевой работе, если он нужнее на той позиции, что занимает официально. А ты, уверен, сможешь дорасти до подобной позиции рано или поздно.

Я молчал. Предложение стало совершенно другим, когда раскрылась подноготная Селезнева. Не должность с жалованьем, не почет, а защита. Стена между моей тайной и миром. Вот только…

— Слишком хорошо, чтобы быть правдой, — сказал я, вздыхая. — В чем подвох?

Селезнев кивнул, как будто ждал этого вопроса.

— Подвох действительно есть, к сожалению. Орлы Сияния подчинены не Кавелиным, а напрямую наместнику в Смоленске-Красном.

Он сделал паузу, давая мне время.

— Важная информация о каждом Орле доходит до него лично. Не все, не каждый день, но ключевые события — да. Например, о том, что я тебя завербовал, он обязательно получит отчет. Но это, конечно, его не заинтересует. И если ты останешься в границах нормы, будешь учиться, расти, не привлекая внимания, ничего не случится. Наместник не заметит одного номинального Орла среди сотен.

— А если не останусь?

— Если ты совершишь что-то из ряда вон выходящее — выиграешь имперский турнир, например, или продемонстрируешь силу, которая невозможна для твоего официального уровня, — тогда ты мгновенно привлечешь внимание не только Кавелиных, но и наместника. Обычно он не вмешивается в политику планеты, и не будь ты Орлом, шанс привлечь его внимание был бы почти нулевым.

По спине пробежали мурашки. Наместник Империи был Магом Эфирной Сферы, и помимо этого о нем мало что было известно. Но того, что мной заинтересуется Маг такого уровня, было вполне достаточно, чтобы напрячься. Очень-очень напрячься.

— Я не знаю наверняка, как именно он отреагирует, — продолжил Селезнев. — Лично не вмешается, разумеется, а, скорее всего, пошлет кого-то. Но по опыту, и не только моему, внимание наместника к конкретному человеку никогда не заканчивается ничем хорошим.

Он помолчал.

— Если подобное случится один раз, может пронести. Наместник отметит, запомнит, и не более того. Но если ты продолжишь превышать ожидания, я уже никак не могу гарантировать, что маскировка будет работать. К тому же чем больше внимания, тем больше глаз, и среди этих глаз может найтись кто-то, кто, как я, знает, на что смотреть.

Дилемма лежала передо мной, как карта с двумя дорогами.

Отказаться означало остаться без защиты: Селезнев знал о Практике, знал адрес Симонова. Даже если он не собирался использовать это, информация существовала, и ее нельзя было отменить.

Ратников, Дмитрий Топтыгин, теперь Селезнев. До сих пор мне везло, и никто из них не доложил в официальные инстанции. Правда, каждый на основании этого знания в итоге создавал мне проблемы того или иного рода, но тем не менее.

Сколько еще продлится такое везение? Если о том, что я Практик, узнает тот же Георгий, он тут же, радостный, понесется доносить на меня имперским службам. Это было ясно как день.

И кто знает, кого я еще встречу в будущем, кто не преминет воспользоваться моей тайной для того, чтобы меня уничтожить.

Согласиться означало получить стену, буфер, ресурсы и время, но в обмен на подотчетность не просто Магу Эфирной Сферы, но и представителю той структуры, что уничтожит меня с наибольшим энтузиазмом и скоростью из возможных, и с наименьшими шансами на спасение.

К тому же это означало признать, пусть и формально, шефство Империи надо мной. Звездный не одобрил бы. Или одобрил? Он был прагматиком, жестким и трезвым, и если бы увидел в этом шанс на выживание, возможно, кивнул бы и сказал: «Делай, что должен. Выживи. Потом разберешься».

Но в любом случае выбор стоял между проблемами сейчас, но в малом масштабе, или проблемами потом — в масштабе максимально возможном.

Я посмотрел на Селезнева. Он мягко мне улыбнулся, понимая дилемму.

Что бы я ни выбрал, сделать выбор нужно сейчас.

Думал я несколько минут, и Селезнев не торопил. Сидел напротив, пил остывший чай и ждал.

Доводы логики быстро кончились, но не помогли с выбором. Тогда я попытался обратиться к интуиции.

И тут нащупал момент, который четко говорил за один из выборов. Селезнев был сыном Практика. Он был первым человеком в Вязьме, кроме Симонова, кто узнал правду и не стал моим врагом. Не из идеологии или расчета, а из чего-то, что он сам назвал пониманием.

Понимание не гарантия, но оно значило для меня больше, чем любые административные стены и условности. Потому что стены можно обойти, а человека, который понимает, что значит быть Практиком в этом мире, нельзя заменить ничем.

Проблемы же можно решать по мере поступления. Наместник, турнир, внимание сверху — все это было далеко, абстрактно, принадлежало будущему, которое еще не наступило. Георгий, Симонов, мильские ребята — это было здесь и сейчас.

Так что внутренне я уже понял, к чему склонялся больше. Тем не менее, не мог просто сказать Селезневу «да». Хотя он и не выглядел плохим человеком, после истории с Борисом я не мог быть уверен в нем и в его благонадежности.

— Михаил Аркадьевич, — Селезнев поднял на меня голову, — надеюсь, вы поймете меня, но я не могу согласиться на ваше предложение без гарантий.

— Еще и торгуешься? — с видимым неудовольствием, но без явной злости поднял бровь Селезнев.

— Каждый хочет выбить себе условия получше, — пожал я плечами. — Если кто-то соглашался на ваше приглашение в Орлы без всяких условий, значит, он был либо недальновиден, либо переполнен энтузиазмом, либо слишком боялся конфликта с вами. А во мне нет ни первого, ни второго, ни третьего.