Чтение онлайн

— Выходные? Ты? — Нина посмотрела на меня с удивлением. — Ладно. Садись, проигрывай.

Я сел и проиграл четырнадцать партий подряд. Зато солнце грело затылок, Слава рассказывал историю о том, как Женя утопил свой лучший нож в фонтане на спор, а Нина смеялась, прикрывая рот ладонью. На несколько часов мир стал маленьким, простым и понятным.

На третий день я лежал на траве за библиотекой, читая уже другую, нормальную книгу про историю Вяземского уезда, и ел огромное и невероятно сочное яблоко. Небо было синим, без единого облака, трава под спиной была теплой и колючей, и муравей полз по корешку книги с целеустремленностью, которой позавидовал бы любой Маг. Я не стал его сгонять. Просто в какой-то момент отвлекся от книги и начал следить за малышом, чувствуя странную солидарность.

Последние два года вместили столько, что хватило бы на десять обычных жизней: деревня, Звездный, начало Практики, бегство, Мильск, подпольные бои, Червин, войны банд, Академия, Симонов, Орлы Сияния. Каждый месяц добавлял новый слой, и под всеми этими слоями парень, который лежал на траве и щурился от солнца, иногда терялся. Было приятно позволить ему выбраться на поверхность.

Вечером тридцатого числа в дверь постучали.

На пороге стоял Пудов, одетый, по его меркам, празднично: чистая рубашка, причесанные волосы, начищенные ботинки. Глаза блестели предвкушением.

— Собирайся, — сказал он.

— Куда?

— В одно место. Не спрашивай, это сюрприз. Оденься свободно, не в парадное.

— Гриш, что ты задумал?

— Саш, доверься мне. Я тебе когда-нибудь врал?

— Ты постоянно привираешь.

— Ну это да, конечно, но в важных вещах я не вру, и тут тебе нечего сказать. Давай, одевайся и пошли.

Снаружи нас уже ждали: Слава, Илья, Женя, Рома и Кирилл. Чисто мужская мильская компания, все в хорошем настроении, и по тому, как они переглядывались и ухмылялись, было ясно, что все, кроме меня, знали, куда идут.

Слава был в новой рубашке, Илья зачем-то надел шляпу, которая была ему велика, Женя нес бумажный кулек с семечками, угощая всех подряд.

Рейсовый экипаж довез нас до центра Вязьмы. Оттуда Гриша повел пешком: мимо торговых рядов, уже закрывающихся на ночь, через площадь с памятником какому-то генералу верхом на коне, вниз по улице, которая становилась все шире и все людней. Народу прибавлялось с каждым кварталом: группы молодых мужчин, парочки, компании — все двигались в одном направлении, и гул голосов нарастал, как прибой.

Я понял, куда мы идем, когда увидел здание.

Огромное, круглое, из серого камня, с колоннами у входа и знаменами на крыше. Николаевская Арена, названная в честь одного из первых императоров, но все в Вязьме звали ее просто Ареной. Я слышал о ней, но ни разу не был внутри.

— Ну? — Гриша повернулся ко мне с восторженным выражением. — Ну?

— Арена, — сказал я.

— Арена! — подтвердил он с восторгом, будто я угадал загадку, которую он готовил неделю. — Билеты достал через знакомого агента, который раскручивает бойцов. Места не лучшие, но и не галерка. Сегодня особый вечер: в финале два Четвертых Круга!

Мы вошли с толпой, предъявили билеты на входе и поднялись по широкой каменной лестнице на трибуны. Лестницу освещали фонари в бронзовых держателях, и от них по стенам бежали оранжевые отблески. Пахло жареным мясом, потом, табаком и чем-то сладким — то ли сидром, то ли медовухой. Разносчики с лотками протискивались между зрителями, выкрикивая цены на орехи, пирожки и семечки.

Внутри арена была еще больше, чем снаружи: трибуны, поднимающиеся ярусами, а в центре — площадка метров пятьдесят в диаметре, покрытая утоптанным песком. Над площадкой мерцал полупрозрачный, голубоватый купол из Духа, поддерживаемый четырьмя генераторами по углам — массивными металлическими конструкциями, похожими на фонарные столбы, только в три раза толще.

Народу было тысяч пятьдесят, не меньше. Шум стоял такой, что приходилось кричать, чтобы услышать соседа.

Мы сели на свои места в пятнадцатом ряду от арены, чуть сбоку. Гриша немедленно купил у разносчика жареных орехов и бутылку яблочного сидра и принялся комментировать происходящее.

Первый бой был между двумя пиковыми Сердцами.

Я ожидал, что публика, пришедшая на Четвертые Круги, встретит разогрев равнодушно. Ошибся. Когда ведущий в мегафон объявил имена, вернее псевдонимы, толпа взорвалась. У обоих были фанаты, причем преданные: некоторые сектора трибун окрасились в цвета бойцов, люди скандировали, свистели и размахивали шарфами.

Вышли двое. Оба в масках и в костюмах, сшитых явно не для боя, а для зрелища: один в черном с серебряными вставками, вооруженный парными короткими мечами, другой в землисто-коричневом балахоне, стихийник земли.

У каждого была своя выходная музыка, свой жест для толпы. Мечник поднял оба клинка крест-накрест, стихийник ударил кулаком в песок и поднял столб пыли. Трибуны ответили восторженным ревом.

Бой начался, и я понял все за первые тридцать секунд. Шоу. Не бой, а постановка. Стихийник был очевидно сильнее: его земляные стены вставали ровно, контроль был отточен, и по плотности Духа он превосходил мечника процентов на двадцать. Но бой длился пять с лишним минут, с «критическими» моментами, когда мечник якобы попадал в ловушку и якобы вырывался в последнюю секунду, и с «вот это поворотами», когда стихийник якобы пропускал удар и якобы еле удерживался на ногах.

Толпа орала на каждом повороте. Гриша орал вместе с ней. Слава хлопал Илью по плечу, Женя свистел. А мне было скорее забавно: я мог бы любого из них раскатать за полминуты, и не только потому, что был сильнее, а еще и потому, что они не дрались по-настоящему.

После первого боя последовали еще семь, с нарастающей силой участников. Большинство были постановочными, и я различал это влет: настоящий удар идет по кратчайшей траектории, постановочный делает лишнюю дугу, чтобы публика успела увидеть.

Но пара боев оказалась настоящими, и они были, вполне ожидаемо, зрелищнее любой постановки. В одном из них, между двумя Магами Второго Круга, стихийник огня перешел в атаку с такой яростью, что его противник, мечник с усиленным клинком, не успел поставить защиту, и огненный хлыст перерубил ему руку чуть выше локтя.

Толпа взвыла от кровожадного восторга. Гриша побледнел и отвернулся. Я же смотрел спокойно, и где-то глубоко внутри мне было неприятно от того, что смотрю на подобное с таким равнодушием.

Руку теоретически можно было пришить, если целители успеют, но после боевых повреждений, когда ткани обожжены стихийным огнем, шансы были невелики.

Финальный бой, впрочем, стоил всего вечера.

Двое Магов Четвертого Круга вышли на арену, и разница в масштабе была колоссальной. До них сражались максимум Вторые Круги, и их атаки, при всем уважении, выглядели как игра по сравнению с тем, что началось теперь.

Высокий, тощий Маг воды в синем. Коренастый, бритый Маг дерева в зеленом. Оба без псевдонимов, масок и выходных жестов, без шоу. Вышли, встали, посмотрели друг на друга, и арена затихла. Пятьдесят тысяч человек замолчали одновременно.