Чтение онлайн

Каллен хмыкнул. «Хорошая попытка. А теперь пошли».

Его привели в комнату на дальнем западе замка. Охранников становилось меньше, что было удивительно, если его ведут к Джэкону и Марлоу. Он думал, что союзники Фэйт, как Каллен их все еще называл, будут под более пристальным наблюдением. Это заставило его думать, что они не хотят, чтобы знание о Фениксовой Крови стало пока публичным.

Каллен без приглашения вошел в дверь, и Тарли увидел мужчину с темно-каштановыми волосами и светловолосую женщину. Он никогда по-настоящему не встречался с ними раньше, лишь мельком видел, когда они с Ником проникли в замок Олмстоуна, чтобы помочь остановить свадьбу Тории и Мордекая. Он считал это невероятно смелым поступком для двух людей.

Они были на одной из кухонь, и комната была полностью в их распоряжении для этой задачи. Множество пузырьков с прозрачной и красной жидкостями были разбросаны по столу вместе с различными травами, сосудами и оборудованием.

Светловолосая женщина сидела на скамье, ее глаза поднялись при их вторжении, и они были такими пустыми и уставшими, что ему стало жаль эту человечиху, которую явно заставляли работать сверх ее магических возможностей. Ее кожа была бледной и болезненной, и мужчина-человек, казалось, был ненамного лучше. Только его истощение было вызвано исключительно беспокойством за нее.

«Так вот как обращаются с двумя людьми, работающими, чтобы дать вашей стороне огромное преимущество?» — с презрением сказал Тарли. У него не было эмоциональной привязанности к людям, но их заброшенность взволновала его гнев.

«Она сама себя загоняет», — возразил Каллен.

На стенах и на различных столешницах были разбитые стекла и разлитый сверкающий багрянец, словно каждая ее неудавшаяся попытка заканчивалась вспышкой яростного разочарования. Это казалось столь несвойственным мягкой натуре, о которой он слышал, но это была война, а война ломает даже самые спокойные души.

«Что ты здесь делаешь?» — Джэкон обратился к нему.

Каллен хлопнул его по — к счастью — здоровому плечу. «У вас появился новый усердный помощник».

Джэкон ни на йоту не избавился от своего отвращения или враждебности. Неважно — Тарли хорошо знаком с необходимостью находиться там, где он нежеланен.

«Как продвигаются зелья?» — спросил Каллен, странно весело. Он прошелся по комнате, засунув одну руку в карман, а другой схватив один из десятка пузырьков с багровой жидкостью. Когда он встряхнул содержимое, оно закружилось, как жидкая звездная пыль.

«Она делает все, что может», — сказал Джэкон сквозь зубы.

Каллен цыкнул. «Боюсь, этого недостаточно. У Малина не так много терпения, и, позволь тебе сказать, его действительно мало».

«То, что он так часто забирает пузырьки для себя, не помогает. Она едва успевает», — огрызнулся Джэкон.

Каллен пожал плечами. «Это его операция».

«Сколько он ожидает?» — спросил Тарли.

«Достаточно, чтобы усилить армию магических покорителей».

Тарли осмотрел созданное количество — несколько дюжин. Это казалось нелепым ожиданием.

«Разве нет других с такой же магией, чтобы помочь ей?»

«Мы искали, но человеческие маги — давно вымерший род. Большинство даже не знает, на что способно, так что их невозможно обнаружить. Другие очень хорошо умеют скрываться».

Тарли не мог понять, почему человечиха согласилась на эту задачу одна. Фэйт была убеждена, что Джэкон и Марлоу не предали ее по-настоящему; что у Марлоу — оракула — был великий план, в котором ей не оставалось ничего, кроме как верить. Но, глядя на эту картину, Тарли начал сомневаться, не была ли это ложью и их предательство настоящим.

«Этот активен?» — спросил Каллен, все еще любуясь бутылочкой.

«Да», — сказала Марлоу, ее голос был едва слышным надтреснутым шепотом.

Тарли думал, Каллен заберет его; попробует действие на себе. Тот поставил бутылочку на место.

«Похоже, новому королю придется пересмотреть свой грандиозный план, если ты умрешь, прежде чем произведёшь значительное количество».

Каллен направился к двери.

«Ты уходишь?» — сказал Тарли.

«У меня есть дела поважнее, чем няньчиться с этим жалким зрелищем».

«Что насчет того, чтобы пристально следить за мной?»

«У меня есть свои способы, но, конечно, сделай что-нибудь глупое, если думаешь, что ты в безопасности. Мне от этого будет веселее».

Каллен больше не оглянулся, прежде чем исчезнуть.

Напряжение в комнате стало неловким. Он не знал, как себя вести с двумя людьми, которые продолжали изучать его с недоумением и недоверием.

«Я могу приготовить зелья, — сказал он. — Тогда тебе нужно будет только сосредоточиться на заклинаниях для них».

«Тория верила в тебя», — бросил ему Джэкон с обвинением.

Угроза Каллена витала в его отсутствие. Тарли оглядел углы комнаты в поисках глаз.

«Фэйт верила в вас. Думаю, мы все разочарования».

Марлоу что-то протянула ему через стол. «Мы рады, что ты здесь», — сказала она так добро, что он не ожидал этого, когда ее муж выглядел готовым вцепиться ему в глотку.

На куске ткани лежали маленькие обрезки пера Феникса. Настоящего. Он с трудом мог в это поверить и действительно начал испытывать волнение от работы с ним.

Джэкон ласкал плечо и шею Марлоу, с болью и заботой глядя на нее сверху вниз, но она улыбнулась ему в попытке успокоить. Этот безмолвный обмен успокоил Джэкона, и Тарли пришлось восхититься их тесной связью.

Он сел на скамью, прильнув к теплу Марлоу. Сердце Тарли болело сильнее, чем когда-либо прежде. Оно рвалось и напрягалось, готовое разорваться надвое от разлуки с Неридой. Он не собирался позволять ей проникать в него так глубоко, но теперь вытащить ее из его груди было невозможно. Итак, Тарли приступил к своей задаче, надеясь, что это отвлечет его от тяжелой разлуки, которую он чувствовал в своей душе.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

Тория

Тория засыпала в комнате Эдит уже третью ночь. Она удалялась сразу после ужина с Мордекаем, который, к счастью, не подвергал ее никаким ужасам. Он не просил ее спать с ним, но она не хотела рисковать сном в собственной комнате, так как он мог проникнуть туда в любое время, когда пожелает.

Мордекай был часто занят, и она собиралась с духом, чтобы попытаться выяснить, что держит его так занятым здесь, но она все еще была потрясена после его жестокого представления на их первом ужине, боясь его силы и непредсказуемости.