Чтение онлайн

— Я понимаю, — твёрдо сказала Аделаида.

— Нет, не понимаешь! — его голос впервые за день приобрёл прежнюю резкость. — Это не просто фанатики с кинжалами, Аделаида! Это нечто древнее. Холод, который может выжечь душу. Сила, перед которой моя собственная мощь может оказаться беспомощной. Я не могу взять тебя туда.

— Ты не берёшь меня, — парировала она. — Я еду сама. Ты сказал, мы делаем это вместе. Или твои клятвы ничего не стоят?

Они измеряли друг друга взглядами — её непоколебимая решимость против его страха и ярости.

— Если с тобой что-то случится... — он не договорил, но в его голосе прозвучала та самая, непривычная нота, что сорвалась у него прошлой ночью.

— Тогда ты сделаешь то, что делал всегда, — тихо сказала она. — Ты найдёшь способ меня спасти. И твоя сила — это не только разрушение. Ты доказал это.

Он долго смотрел на неё, и постепенно напряжение в его плечах спало. Он кивнул, коротко, почти неохотно.

— Хорошо. Но ты будешь делать то, что я скажу. Без споров.

Аделаида

Солнечный свет, редкий и ценный в этих северных землях, заливал внутренний двор замка. Аделаида сидела на каменной скамье в самом тёплом уголке сада, где стараниями садовников выживали несколько кустов роз. Она закрыла глаза, подставив лицо слабым лучам. Прошло уже десять дней с той ночи, когда стены его покоев покрылись хаотичными ледяными узорами. Десять дней хрупкого, выстраданного перемирия.

Он напоминает дикого зверя, которого медленно приручают. Делает шаг вперёд, потом два назад. Вчера за ужином он почти улыбнулся, сегодня утром — снова ледяная маска. Но даже в этой маске появились трещины. И за ними видно усталость. Такую простую усталость.

Её мысли прервали шаги. Она открыла глаза и увидела Лиама. Он стоял в нескольких шагах, его лицо было серьёзным, а в руках он держал две тренировочные рапиры.

— Скучаешь? — спросил он, поднимая одну из них.

Аделаида не могла сдержать улыбку. В Валлонии они часто фехтовали — сначала как дети, потом как подростки, для которых эти уроки стали прикрытием для тайных встреч и разговоров.

— Ты же знаешь, я всегда предпочитала книги, — парировала она, но уже вставала.

— Книги не научат тебя держать дистанцию, — он бросил ей рапиру. Она поймала её на лету, и знакомый вес оружия в руке вызвал странное чувство ностальгии. — Он позволяет тебе ехать с ним. Значит, ты должна уметь за себя постоять. Освежим память?

Первые несколько минут были неловкими. Её мышцы забыли правильные движения, тело сопротивлялось. Но постепенно память тела взяла верх. Парад, ответный укол, отступление. Скрип подошв по гравию, звон стали. Это было нормально. Почти как дома.

— Он изменился, — сказал Лиам, легко парируя её атаку. Это не был вопрос.

— Он пытается, — осторожно ответила Аделаида, делая выпад.

— Он стал другим и это пугает больше, чем его прежняя жестокость и колкость.

Они замолчали, и несколько минут слышен был только звон клинков. Потом Лиам отступил, опустив рапиру.

— Я остаюсь здесь, Ада. Буду управлять замком. Но не для него. Для тебя. Чтобы у тебя было куда вернуться.

В его глазах не было прежней жгучей обиды. Была принятая, перемолотая боль. И решимость.

— Я знаю, — тихо сказала она. — И я благодарна.

Когда Лиам ушёл, Аделаида осталась одна в саду. Солнце скрылось за тучами, и снова повеяло привычным холодом. Но внутри у неё осталось немного тепла от этого короткого, простого разговора.

Итан

Итан стоял перед огромным зеркалом в своих покоях. Не перед тем, что висело в спальне, а перед другим, старым, в потёртой серебряной раме. Оно когда-то висело в покоях его отца. Он смотрел на своё отражение и не видел себя.

Она смотрела в это же зеркало. Причёсывала волосы. И думала о том, как уничтожить сына. Как «очистить» его. Какое выражение было у её лица? Отрешённое? Решительное? Или испуганное?

Он поднял руку, касаясь стекла кончиками пальцев. Холодная поверхность не давала ответов. Он попытался представить не ярость, не боль, а ту самую «лёгкость», о которой говорил отец. Силу как продолжение себя, а не как отдельную, враждебную сущность. На зеркале, в месте прикосновения, начал расти лёд. Но не острый, колючий. Плавный, извилистый узор, похожий на морозный цветок. Он был хрупким, несовершенным, но красивым. Итан смотрел, как узор расползается по стеклу, и чувствовал не знакомый холод в груди, а странное, забытое чувство — удовлетворение от создания, а не разрушения.

Внезапно узор треснул. Тонкая паутинка трещин поползла от центра. Концентрация была потеряна. Итан отшатнулся, сжав кулаки. Раздался тихий хруст, и зеркало рассыпалось, превратившись в груду мелких серебряных осколков на полу. Он стоял, тяжело дыша, глядя на осколки, в которых теперь отражались тысячи искажённых фрагментов его лица.

— Неудача — часть процесса, — раздался тихий голос с порога.

Он резко обернулся. В дверях стояла Аделаида. Она не спрашивала, можно ли войти. Она просто была там.

— Что ты здесь делаешь? — его голос прозвучал резче, чем он планировал.

— Марсель сказал, ты не выходил из покоев всё утро. Я забеспокоилась. — Она вошла, осторожно ступая среди осколков. Её взгляд скользнул по разбитому зеркалу, потом вернулся к нему. — Ты пытался создать, а не разрушить. Уже это — победа.

— Победа? — он горько усмехнулся. — Я разнёс зеркало, которое пережило моего отца.

— Ты создал что-то красивое, прежде чем оно разбилось, — она наклонилась и подняла один из осколков. В нём отражался её глаз. — Иногда нужно разбить старое, чтобы увидеть что-то новое.

Он смотрел, как она перекладывает осколок с ладони на ладонь, и ярость понемногу отступала, сменяясь усталостью.

— Я не знаю, кто я, Аделаида, — тихо признался он. От этих слов стало одновременно больно и легче. — Все эти годы у меня был ответ. Я был Коллекционером. Мстителем. Теперь... Теперь я пустота.

— Нет, — она решительно подошла к нему. — Теперь ты — чистый лист. И у тебя есть выбор. Впервые за долгие века — настоящий выбор. Кем ты хочешь быть?

Он молчал. Ответа у него не было.

— Пойдём, — сказала она, протягивая руку. Не для того, чтобы взять его руку, а как приглашение.

— Куда?

— Просто выйдем. В сад. На один час. Забудь о зеркалах. Забудь о прошлом. Просто... побудь.

Он смотрел на её протянутую руку, потом на её лицо. На глаза, в которых не было ни страха, ни жалости, ни расчета. Была лишь упрямая, непоколебимая вера. Вера в него. В того, кем он мог бы стать. Итан медленно, почти не веря сам себе, положил свою ладонь на её. Её пальцы сомкнулись вокруг его, тёплые и твёрдые.