Чтение онлайн

Он молчит, просто слушает, его подбородок касается моей макушки.

— Мои родители… они были всем для меня. — Голос дрожит. — Папа… его смерть разбила меня. Я не могла дышать. Каждый день был похож на предыдущий, серый и бессмысленный. А потом… — я замираю, проглатывая ком в горле. — Ант. Он тогда был другим. Казалось, он стал моим спасением. Он заставлял меня вставать с постели, улыбаться. А потом… он просто перестал стараться. Стал холодным, отстраненным. И я думала, это я виновата. Что я недостаточно хороша, интересна, сильна. Что я слишком много грущу об отце.

Я рассказываю ему всё. О том, как Лина была единственным светом в школе, как я восхищалась её уверенностью, как доверяла ей. Как предательство стало ножом в спину, от которого я ищу спасения в книгах, в побеге от реальности.

— И я нашла тебя, — шепчу я. — Или ты нашел меня. И теперь я здесь. И я не знаю почему, но… я стала тебе доверять. Против всякой логики. Несмотря на цепи, на угрозы, на всё это. Потому что в твоих глазах я видела не жалость, как у Анта. И не злорадство, как у Лины. Я видела… понимание. Такую же боль, как у меня.

Его руки слегка сжимают меня.

— Я знал, — говорит он тихо. — Что ты подслушала тот разговор с Астрой и Вейном.

Я замираю. «Что?»

— Я почувствовал твое присутствие. Уловил дыхание за портьерой. Я мог остановиться. Но я не стал. — Он делает паузу, выбирая слова. — Я надеялся, что ты услышишь. Надеялся, что это разозлит тебя ещё сильнее. Выведет из состояния жертвы. Гнев — мощный катализатор силы. Самый простой. Самый грубый. Но эффективный.

Вот так. Всегда расчет. Всегда игра. Но почему-то сейчас это не ранит. Потому что он говорит это без утайки. Голая, неприкрытая правда.

— Почему? — спрашиваю я. — Почему всё это? Ради мести?

Он тяжело вздыхает, и его дыхание шевелит мои волосы.

— Месть — это топливо для слабых. Она сжигает изнутри и не оставляет ничего, кроме пепла. Нет. Это не месть. — Он замолкает надолго. — Ты видела лишь одну сторону истории. Ту, что написана победителями. Историю о злых Тёмных и благородных Светлых.

Он рассказывает. Его голос ровный, без эмоций, но каждое слово отпечатывается на моей душе. Он говорит о Мортвене. Не о городе монстров, каким его описывают учебники, а о доме. О людях со своей культурой, магией, которая была не «грязной», а просто другой. Более древней, чувствительной к эмоциям, к теням, к самой сути мира.

— Они пришли не чтобы «очистить», — его голос наконец приобретает металлический оттенок. — Они пришли, чтобы стереть. Украсть наши знания, нашу силу. Убить всех подряд — стариков, детей… — его руки бессознательно сжимают меня так, что становится больно. — Это был геноцид. Оправданный страхом и жаждой власти. Инквизиция, Мири, устроила бойню во имя своего «света». И мой народ был уничтожен за то, что осмелился быть иным.

Я молчу. Мой мир рушится во второй раз за сегодня. Вся моя картина реальности, всё, во что я верила, оказывается ложью, сконструированной пропагандой.

— А пророчество? — почти не дыша, спрашиваю я.

Он снова замолкает, как будто колеблется.

— Дневник моей матери, — наконец произносит он. — Она была провидицей. Она записала его за несколько дней до… до их прихода. — Он замолкает, и я чувствую, как напрягаются его мышцы. — «Когда Тьма поглотит последний Свет, родится та, что смешает оба начала. Её сила разрушит оковы – или сотрёт нас всех. Дочь двух кровей разорвет печать».

У меня перехватывает дыхание.Дочь двух кровей.

— Там был рисунок, — его голос становится призрачным, далеким. — Девушка. С двумя разными глазами. Одним — цвета неба. Другим — цвета ночи. Как у тебя в зеркале.

Легенда. Я — легенда. Не просто дочь Тёмного. Я… предсказание. Я чувствую, как кружится голова.

— И… что это значит? «Разорвет печать»?

— Печать, которую Светлые наложили на источник силы моего народа. Та, что не дает нам возродиться. Ты можешь её разрушить. Твоя сила, рожденная от смешения двух кровей, — ключ.

— И что будет потом? — шепчу я. — Когда печать падет?

Он отводит взгляд.

— Сила Тёмных вернется в мир. Баланс восстановится. Больше не будет ни угнетенных, ни тиранов. Только равновесие.

Он не говорит всего. Я чувствую это. Но я не могу думать об этом сейчас. Слишком много информации.

Я поднимаю глаза выше, чтобы посмотреть ему в лицо. Его черты кажутся уставшими, но спокойными.

— Ты никогда не давал мне обещаний, — говорю я. — Не говорил, что отпустишь. Не клялся в вечной любви.

— Нет, — подтверждает он. — И не буду. Обещания — удел глупцов. Они рушатся под грузом реальности.

— Секс был прекрасным, — вдруг вырывается у меня.

На его губах появляется едва заметная, уставшая улыбка.

— Да. Это было… неожиданно.

Я кладу ладонь ему на щеку. Он замирает, его серебряные глаза расширяются от удивления. Он не ожидает нежности.

— Я не знаю, что будет дальше, — говорю я тихо, глядя прямо в него. — Не знаю, кто я и что со мной станет. Но теперь я знаю правду. Всю. И я вижу боль в твоих глазах. Не просто ярость. Боль. Такую же, как у меня.

Я делаю глубокий вдох.

— Я помогу тебе, Нортан. Не потому, что ты заставляешь меня. Не потому, что я твоя пленница. А потому, что это правильно. Потому что я готова.

Он смотрит на меня долго-долго, и в его взгляде происходит какая-то борьба. Что-то ледяное и твердое тает, обнажая душу, незащищенную ничем. Он наклоняется и касается моих губ своими в самом легком, самом мимолетном поцелуе.

— Почти готова, — поправляет он меня, и его голос снова обретает оттенок привычной властности, но теперь в нем есть и что-то новое. Что-то похожее на уважение.

— Ритуалу нужна не только сила, Мири. Нужна воля. А твоя… твоя воля только что прошла крушение. И не сломалась.

Он встает, протягивая руку, чтобы поднять меня.

— Теперь ты знаешь всё. Отдыхай.

И выходя из комнаты, он оборачивается на прощание.

— И да… Это было прекрасно.

Дверь закрывается. Я остаюсь одна. Но на этот раз реальность не давит. Она звенит правдой. Горькой, страшной, нонашейправдой. И впервые с тех пор, как я оказалась в этой комнате, я чувствую не страх. Я чувствую… цель.