Чтение онлайн

И к этим проклятым поцелуям. Каждый из них был не точкой, а многоточием. В них не было ни её покорности, ни моей полной власти. Это была битва. Схватка двух равных, двух бушующих стихий. Когда наши губы встречались, исчезало всё: планы, месть, пропасть между пленницей и тюремщиком. Оставалась только реальность, в которой мы были просто мужчиной и женщиной.

Именно этого я и боюсь. Не её силы, не её потенциального предательства. А того, что в эти моменты я перестаю быть Нортаном, Владыкой Тьмы. Я становлюсь просто… человеком. Тем, кем я поклялся никогда не быть.

Я встаю и подхожу к камину. Пламя освещает моё лицо. Оно напоминает мне о другом огне – том, что поглотил мой дом. Месть за него была моим топливом, моим смыслом. А теперь? Теперь в голове звучит её шёпот: «Мне страшно. Я не знаю, кто я».

Я тоже начинаю забывать, кто я.

Это должно прекратиться. Сейчас. Ритуал. Вот что важно. Пробуждение её силы, возрождение моего народа. Всё остальное – слабость, подлежащая уничтожению.

Решение созревает холодным и твёрдым. Я должен держать дистанцию. Стать для неё снова только учителем и тюремщиком. Никаких больше поцелуев. Никаких разговоров по душам. Никаких взглядов, задерживающихся на секунду дольше необходимого. Железная воля. Безжалостность. Только так мы выживем. Только так я исполню свой долг.

Я выхожу из кабинета и иду по коридору к её комнате. Шаги отдаются гулко в тишине. Мой план ясен. Я войду, скажу, что ритуал уже совсем близко и ей нужно собраться. Голос будет ровным, ледяным, не оставляющим пространства для вопросов или эмоций.

Останавливаюсь перед её дверью. Рука сама тянется к дереву, но не чтобы открыть, чтобы опереться. Я закрываю глаза.

Время замирает.

И тут до меня доходит.

Я стою здесь не как Владыка, идущий отдать приказ. А как мальчишка, который боится зайти, ведь страшиться снова увидеть её слёзы. Боится, что его железная решимость растает от одного её взгляда.

Любовь.

Я всегда презирал это слово. Считал его костылём для слабых. Но что, если это не костыль? Что, если это не слабость?

Что, если это оружие такой чудовищной силы, что оно способно сломать даже меня?

Она не просто сильная. Она – живое воплощение той самой грани, которую я пытался провести всю свою жизнь. В ней есть и свет, и тьма, и ярость, и сострадание, и сила, и уязвимость. Она не идеальна. Она – настоящая. И в своей подлинности она оказалась сильнее всех моих стен, всех моих защитных механизмов.

Я не люблю её за что-то конкретное. Я… поглощён ею. Целиком. Её духом, огнём, болью. Она вошла в меня, как тень, с которой я сроднился, и выжгла изнутри всё, кроме одного неоспоримого факта.

Она больше не инструмент. Она – причина. Причина, по которой я готов пересмотреть всё. Даже свой долг.

Это не слабость. Это перерождение. Более страшное и мучительное, чем любая физическая боль.

Я отступаю. Решение принято.

Ритуал состоится. Но теперь это будет не актом использования, а актом… освобождения. Её освобождения. Чтобы дать ей выбор. Настоящий выбор. Остаться со мной в этом новом мире, который мы, возможно, создадим, или уйти. И если она покинет меня… это будет цена, которую я заплачу за то, чтобы впервые в жизни поступить не как Владыка Тьмы, а как человек, который любит.

Я разворачиваюсь и ухожу прочь. Шаги теперь бесшумны, как у охотника. Но я охочусь уже не на неё. Я объявил войну самому себе. И своему будущему.

Ибо теперь я понял: любовь – это не иллюзия. Это самый страшный и самый тотальный из всех существующих приговоров. И я только что его вынес сам себе.

Путь в кабинет лежит через полутёмную галерею, где окна в пол упираются в скальную породу, а отблески магических кристаллов рисуют на стенах причудливые узоры. И вот там, в одной из ниш, застыли две фигуры. Я останавливаюсь в тени арки, незримый свидетель.

Вейн. И Астра.

Он стоит к ней ближе, чем когда-либо осмеливался, его обычно бесстрастное лицо искажено редким, но ярким выражением – болью и преданностью.

— Тебе не нужно этого терпеть, — его голос, всегда ровный и монотонный, сейчас низкий, сдавленный, полный неподдельной страсти. — Эти унижения. Он не видит… Он не ценит тебя. Ты самая прекрасная, самая сильная женщина из всех, что я знал. Я всегда здесь. Я всегда готов тебя поддержать.

Астра стоит, отвернувшись к окну, её плечи напряжены под тонкой тканью платья. В её позе усталое, но величественное отчаяние.

— Оставь, Вейн, — голос звучит безразлично, без привычных кокетливых ноток. Это голос обнажённой правды. — Это не твоё дело.

— Для меня это дело всей моей жизни, — он говорит это без пафоса, как констатацию факта, и от этого слова обретают вес гранита.

— Мои чувства… они мне не подвластны, — она обрывает его, поворачивая голову, и в профиле я вижу блеск непролитой слезы на её ресницах. — Я не могу их выключить, как не можешь и ты. Так что не лезь туда, куда тебя не просят.

Она резко отстраняется от него и уходит, её шаги отдаются быстрыми и злыми щелчками каблуков по камню. Вейн ещё несколько секунд смотрит ей вслед, его сжатые кулаки белеют в суставах, а после он, словно тень, растворяется в противоположном направлении.

Я остаюсь в своей нише, в полной тишине, и их диалог эхом отзывается во мне.

Мне не подвластно подавлять свои чувства.

Простая, горькая фраза. И она бьёт прямо в цель, в самое сердце моей собственной, только что пережитой бури.

Вот он, укор. Я, Владыка Тьмы, считавший чувства слабостью, стоял под дверью пленницы, как мальчишка, и пытался силой воли запретить себе то, что уже стало частью моего естества.

Астра, моя верная и жестокая Астра, оказалась честнее меня. Она не борется с этим. Она просто признаёт факт своей болезни, своей несчастной, безответной любви. Она принимает эту боль, как принимают неизлечимый недуг.

И Вейн… Он, чья преданность всегда казалась мне простой и одномерной, годами носит в себе такую же всепоглощающую страсть. И он, как и я, бессилен перед ней.

Мы все – марионетки в этом театре. Я, Астра, Вейн. Мы, сильные и могущественные, оказались повержены тем, что презирали больше всего.

Ирония судьбы жестока. Я потратил жизнь, выстраивая крепость из власти и холодной расчётливости, чтобы одна хрупкая девушка с глазами цвета летнего неба разрушила её одним своим существованием. И я, как и мои верные слуги, абсолютно неподвластен этому разрушению.

Это не слабость. Это закон природы. Сильнее гравитации, сильнее магии. И против него нет защиты.

Я отталкиваюсь от холодной стены и продолжаю путь в кабинет. Но теперь моё решение, принятое несколько минут назад, кажется не мучительным, а… единственно верным. Бороться с этим – всё равно что пытаться остановить прилив. Глупо и бесполезно.

Остаётся только одно – принять его. И жить с последствиями. Какими бы катастрофическими они ни были.

Глава 34