Чтение онлайн

Ещё секунда. Всего одна, чёртова секунда! Её сердцеостановится, и энергетический каналзамкнётся. Печатьпадёт. И ябудусвободен. Свободен от неё. Свободен от этой боли. Ястанупустым.Станутем, кем и должен быть. Победителем. И проигравшим. Навеки.

Я вижу, как её рука с узором, что я совсем недавно целовал, безвольно падает. Больше нет сил даже на эту агонию. В её широко раскрытых глазах нет уже ни страха, ни надежды. Только принятие. Полная, абсолютная капитуляция перед той судьбой, которую я для неё выбрал.

Я вижу не её, вижу себя. Мальчишку, стоящего на пепелище Мортвена. Я чувствую абсолютное, беззвучное отчаяние, когда мир рушится, и ты не можешь ничего изменить. Когда от тебя ничего не зависит. В тот день я дал клятву – никогда больше не быть беспомощным. Стать силой, которая диктует правила.

А она… Она напомнила мне, что можно быть сильным, даже когда ты в цепях. Её язвительные уколы, которые она швыряла в меня, дрожа от страха. Её ненависть живую, честную. Она не сломалась. Она гнулась, как стальной клинок, и я, дурак, принял это за слабость.

Я пытался выжечь в ней всё то, что напоминало мне о них – о Светлых. А вместо этого она… заразила меня своей упрямой, безумной жизнью. В мире, который я построил из смерти и тени, она продолжала искать справедливость. Не для себя, а ради всех. Для своей подруги, для матери, для какого-то призрачного «равновесия». Она, слабая, пленная девчонка, оказалась куда благороднее меня, Владыки Тьмы, зацикленного на мести.

И то что случилось между нами… Это было её поражение. И моим. Потому что в тот миг я понял. Я хочу не сломать её, а завоевать. Я хочу, чтобы она смотрела на меня не с ненавистью пленницы, а с тем же вызовом и жаром, но добровольно. Чтобы её сила стала моей не по принуждению ритуала, а по выбору.

Она – единственный человек за все эти годы, который увидел за маской Владыки того самого испуганного мальчишку. И не поддалась страху. Не стала пресмыкаться. Она просто… приняла вызов. И в этой безумной, отчаянной дуэли я и потерял себя.

Я полюбил её не за что-то. Я полюбил её вопреки. Вопреки её светлой крови. Вопреки своему долгу. Вопреки всем законам логики и мести. Я полюбил в ней ту жизнь, которую поклялся уничтожить. И сейчас, глядя, как эта жизнь угасает по моей вине, я понимаю – всё, что я строил, вся моя месть, всё это – ничто. Прах. По сравнению с одним её вздохом.

И в этот миг что-то в моём собственном нутре, не выдерживая, рвётся с оглушительным треском.

«НЕТ! К ЧЁРТУ ПРОРОЧЕСТВО! К ЧЁРТУ МЕСТЬ! К ЧЁРТУ ВСЁ ЭТО!»

Мой рёв слился с грохотом бури. Я не отменяю ритуал. Я не останавливаю его. Я РВУ его. Всем своим существом, всей накопленной за века силой, бросаюсь наперерез тому самому энергетическому потоку, что пожирает её.

Удар сбивает меня с ног. Мир взрывается белой, обжигающей болью. Это как получить в грудь разряд молнии, которую ты же и вызвал. Я чувствую, как моя собственная магия, тёмная и верная, восстаёт против меня, рвёт мою плоть, выжигает душу. Я падаю на колени, кровь хлещет из носа и горла, заливая древние руны.

Мири падает на каменный пол с глухим, безжизненным стуком. Она не двигается. Но… я больше не чувствую, как её жизнь утекает сквозь пальцы. Поток прерван. Я… я успел.

— Что… что ты наделал? — Это не крик. Это хриплый, полный абсолютного непонимания шёпот Вейна.

Я отползаю к ней, игнорируя боль, разрывающую мою грудь. Я прижимаю её холодное, неподвижное тело к себе. Она дышит. Слабо, прерывисто – но это дыхание. Она жива.

— Ты… ты всё разрушил! — Голос Вейна срывается на вопль. В его глазах – не просто ярость. Это конец света. Крах всей его религии. — ВСЁ! РАДИ ЭТОЙ… ЭТОЙ СУКИ!

Я поднимаю на него взгляд. Мне плевать на его истерику. Плевать на всё. Я прижимаюсь губами ко лбу Мири. Он холодный и мокрый от пота.

— Жива, — хрипло выдыхаю я. Это всё, что имеет значение. — Она жива.

Я целую её. Её бледные, безжизненные губы. В этом поцелуе вся моя боль, всё моё отречение, вся моя проклятая, никчёмная, единственно важная любовь.

Этот момент разрывает ледяной, надтреснутый голос.

— Что ты наделал?

Астра стоит, выпрямившись во весь свой рост, и смотрит на нас. Её глаза сейчас словно два высохших озера.

— Что ты наделал, Нортан? — Повторяет она, и её голос на последнем слове срывается в пронзительный, нечеловеческий визг. — Она ДОЛЖНА была умереть! Понимаешь? ДОЛЖНА! В этом был весь СМЫСЛ! Вся её жалкая, никчёмная жизнь должна была превратиться в топливо! Она должна была отдать ВСЁ! Всю свою энергию, всю свою душу! Её к ЭТОМУ готовили! К ВЕЛИКОМУ ВОЗРОЖДЕНИЮ! А не... не к твоей постели!

Она сделала шаг вперёд, и по её бледным щекам потекли чёрные, как смоль, слёзы — слёзы чистой, неконтролируемой магии отчаяния.

— Я терпела! Терпела её присутствие, её глупые глазёнки, её попытки казаться сильной! Я думала, это часть плана! Что ты её ломаешь! А ты... ты сам сломался! Из-за этой... этой ТВАРИ! Ты всё разрушил! ВСЁ, ради чего мы жили! Мортвен... наш народ... всё это теперь ПЫЛЬ! И всё из-за неё! Она должна была умереть! — Её крик переходит в рыдания, она хватается за голову, её пальцы впиваются в собственные волосы. — Она должна была умереть...

Вейн больше ничего не говорит. Он стоит неподвижно, просто наблюдая за этим, и в его молчании чувствуется такая бездна разочарования, что она страшнее любой истерики Астры. Его чёрные, мёртвые глаза медленно поднялись с разбитых рун на полу и уставились на меня.

— Владыка, — его голос тихий, как скрежет камня о камень. В этом слове нет ни ярости, ни преданности. Только констатация полного, окончательного краха. — Ты был нашим мечом. Нашей волей. Всё, что я делал... всё, на что был готов... было ради той секунды, когда Печать падёт. А теперь... что мы? Сборище беглецов с разбитым идолом во главе?

Он не ждёт ответа. Он просто разворачивается, и его спина, всегда такая прямая и преданная, горбится под тяжестью бессмысленно пролитой крови и напрасных жертв.

В этот момент, когда слова Астры и Вейна повисли в воздухе, как ядовитый туман, снаружи, из глубины коридоров, донёсся оглушительный грохот. Не магический – взрывной. Стены замка содрогнулись, с потолка посыпалась каменная пыль.

За ним крики. Чужие, чуждые голоса. Лай команд. И один, перекрывающий всё, властный и холодный, который я узнал бы из тысяч.

— Поиск и уничтожение! Никакой пощады!

Голос Маркуса Рейнхарта, начальника Инквизиции Света. Отца Лины.

Они нашли нас.