Чтение онлайн

К концу войны, как известно, количество выпущенных промышленностью БТРов в разы превысило выпуск бронеавтомобилей БА-40, которые стали использоваться в основном как разведывательные. Тогда же бронеавтомобиль получил 180-сильный дизель-мотор, все четыре ведущих моста, 40-мм автоматическую пушку с большим углом наведения и вернул заднее водительское место…

И стал называться БА-43.

По окончанию Великой отечественной и Второй мировой войн, производство БТР-41, БА-43 и спецмашин на их базе не закончилось - а продолжалось, с непрерывным усовершенствованием конструкции, естественно…. Они поставлялись в страны и широко экспортировались всем желающим. Активно участвовали во всех без исключения локальных войнах, внешних и вооружённых конфликтах…

И до сих пор воюют!

Глава 28. «Броня крепка...».

Каковой вообще-то высшим военным руководством в тридцатых годах виделась роль бронемашин?

Чтоб это понять, надо знать его – «высшего военного руководства», психологию.

Маршал Кулик, это был так…

Чисто статистическая погрешность!

Или исключение, подтверждающее правило.

Что во времена не к ночи будет упомянутой Российской империи, что после её бесславной погибели - практически все высшие военные руководители были родом из кавалерии, издавна занимающей в военной иерархии привилегированное положение.

Вспомним хотя бы Великого князя Николая Николаевича (младшего) и Семёна Михайловича Будённого...

Один в один!

Даже на рожу, в смысле на морду лица.

А у отечественных кавалеристов издавна имелся один «бзык», который назывался «шок». То бишь встречное сражение конных масс – несущихся на полном галопе друг на друга и сшибающихся в рубке холодным оружием – пиках, саблях, шашках и прочих колюще-режуще-рубящих «штучках-дрючках». Именно к такой войне готовили кавалерию перед Империалистической (Великой европейской, Первой мировой) войной. Именно такой вид боевых действий, как с молоком матери был впитан всеми российскими регулярными кавалеристами – от генерала до последнего вахмистра. И выбить этот «бзык» из голов наших генералов - задачка посложней, чем протащить через игольное ушко целый караван двугорбых верблюдов, гружённых чуйской анашой.

Настоящим же «шоком» было то, что кавалеристы кайзеровской Германии избегали встречной сшибки с пиками и палашами, в основном ограничиваясь разведкой и стрелковым боем в пешем строю… А против российско-императорских «конных масс» - прячась в окопах за колючей проволокой, выставляли пулемёты. Таким образом уже к концу 1915-го года, роль кавалерии на войне практически снизошла на ноль у всех воюющих сторон.

Однако, как на грех случившаяся в России Гражданская война восстановила на поле боя «статус-кво» кавалерии. Во время неё, то и дело происходили встречные сражения конницы, например Мамонтова и Будённого. И именно этот почерк – доходившее до лютого фанатизма стремление к встречному сражению, мы видим у советских военноначальников периода довоенных локально-военных конфликтов и Великой Отечественной войны. Само вдрызг проигранное Красной Армией Приграничное сражение, начиналось ею именно как встречное…

Как «шок»!

Но как и в начале Первой мировой войны, германцы на это не повелись. Они подставляли под «контрудары» - как скромно называют эту лютую дурость современные историки, мотострелковых корпусов РККА свою насыщенную пулемётами и средствами ПТО пехоту, корпусную и зенитную артиллерию, нацеливали эскадры пикировщиков - приберегая собственные подвижные войска для маневра.

Чем в этом случае могла помочь полная моторизация РККА?

Да практически ничем!

И случился разгром…

Однако мы не про это, мы про «заклёпки».

Когда в первой половине 30-х годов роль кавалерии взяла на себя мотопехота, стремление к «шоку» - никуда из голов наших командиров не улетучилось. Ибо, как давно замечено в народе:

«Девушку из деревни вывести можно, деревню из девушки – никогда, ё!».

Однако пехота, хотя и с приставкой «мото» - всё одно пехота!

В отличии от кавалериста – на коне и с шашкой наголо, мотострелок в принципе не может в кузове своего «Форда» подлететь на полном газу к супостату и пырнуть его в брюхо штыком. Несколько утрированно, признаться… Но возникшая перед нашими военными теоретиками проблема вполне понятна и «особо одарённому» школьнику из специального учебного заведения: мотострелкам нужно время - чтоб спешиться, развернуться в боевой порядок, окопаться при необходимости…

И только затем вступить в бой.

Вот это «время» и должны обеспечить бронемашины - которые в отличии от посаженой в американские грузовики «махры», всегда находятся в состоянии боевой готовности.

Противниками советских бронемашин считались такие же броневики противника, противотанковые орудия калибром 37-мм и естественно не успевшая окопаться пехота. Против своих бронированных «оппонентов» советские бронемашины имели 25-мм полуавтоматическую пушку, считавшуюся все 30-е годы достаточно эффективной против брони аналогичной толщины. Против противотанковых пушек противника – 60-мм орудие, снаряд которой имел навесную траекторию и достаточно сильное осколочно-фугасное действие. Против атакующей, залегшей или отступающей вражеской пехоты, достаточно было и пулемёта.

Сообразно такой тактике броневики с 25-мм и 60-мм орудиями выпускались в соотношении «один к одному» и вместе составляли бронеавтомобильный взвод.

***

А что же танки?

Как известно в 1928-м году был принят на вооружение первый советский танк собственной разработки – МС-1 (малый, сопровождения), или как его чаще называют – Т-18, которыми комплектовались отдельные танковые роты и батальоны. Уже через год, в 1929-м году, они приняли участие в боях на КВЖД.

В этом же году на базе трёх структур: автомобильного отдела «Военно-технического управления РККА», отдела механической тяги «Артиллерийского управления РККА» и «Инспекции броневых сил», было создано «Управление по механизации и Моторизации РККА» (УММ). Следом, из разрозненных танковых подразделений, в составе Московского военного округа был сформирован «Сводный опытный механизированный полк», который возглавил бывший инспектор бронесил Константин Брониславович Калиновский.

В 1930-м году, полк был развёрнут в 1-ю механизированную бригаду, насчитывающую 110 танков. В ближайшие планы высшего военного руководства входило создание механизированных корпусов численностью по пятьсот штук одних только танков, для чего промышленность должна была дать до конца Первой пятилетки 3,5 тысячи танков…

Однако после вышеописанных событий, этим планам не довелось сбыться. Мало того, произошёл «откат» назад. «Управление по механизации и Моторизации РККА» (УММ) было сокращено, переподчинено Главному Артиллерийскому Управлению (ГАУ РККА) и главным образом стало заниматься вопросами средствами мехтяги для «Бога войны». Единственная не только в СССР – в мире Механизированная бригада была расформирована. Крупнейшим танковым формированием в РККА стал «отдельный танковый полк прорыва», который организационно относился к артиллерии «Резерва главного командования» и имел в своём составе:

Танковый дивизион.

Автобронедивизион.

Мотострелковый батальон.

Артиллерийско-гаубичную батарею.

Всего тридцать три танка МС-1, семнадцать бронемашин БА-27, восемь 152-мм гаубиц, двенадцать гусеничных тягачей «Caterpillar» и 264 автомобиля, из которых шестьдесят - американских «Бульдогов» предназначенных возить в кузовах танки.

Всего, с 1928-го по 1931-й год было изготовлено 961 танков МС-1 различных модификаций, из которых было сформировано двадцать отдельных танковых полков прорыва – по числу кадровых стрелковых дивизий в РККА, которым они должны будут придаваться в случае войны с «лимитрофами». Остальные танки находились на консервации…

Ибо, очень дорогая вещь, эти танки!

Неполная тысяча штук «первых блинов» с весьма сомнительной боевой ценностью, обошлась казне в упомрачительные 5,5 миллионов рублей.

И всё в полном соответствии с теорией!

В системе вооружений РККА начала 30-х годов, роль танков была вполне понятна и однозначна: помощь линейной пехоте во взломе обороны противника, после чего в образовавшуюся брешь должна быть брошена стратегическая конница. Позже, роль последней была отведена насыщенными бронеавтомобилями мотострелковым войскам. Но до лета 1940-го года, советская концепция танка не претерпевала никаких изменений.