Чтение онлайн

Но, кажется, они проскочили мимо, собаки пошли по его следу назад, и он впервые с надеждой тихонько вздохнул за кочкой.

Он немного переместил в тени ноги и улучшил свое положение. Малый на кочке, однако, все настойчивее проявлял беспокойство, и он тихонько гладил его левой рукой.

Немцы, слышно было, переговаривались поодаль, там же прозвучал окрик, и ему вдруг кто-то ответил рядом, напротив на берегу.

Левчук встревоженно оглянулся, чтобы податься куда с этого места, как увидел на берегу двух немцев. Один стоял у самой воды, а другой, с подвешенными на шее сапогами, осторожно пробирался прямо к нему по болоту.

Оставшийся на берегу подбадривал товарища:

— Forwerts, dort nicht tief! [24]

— Hier ist der kluft! [25] — отвечал босой, высоко переставляя ноги.

Левчук положил ствол пистолета на нижний сучок ольхи. Он направил его на край окна с разболтанной пеленой тины и ждал. Тут немец и найдет свой конец. Потом тот, с берега, расстреляет его. Вот и все…

Будто предчувствуя свой конец, немец, однако, не очень спешил, пробирался нехотя, осторожно передвигая ногами в холодной воде. Он подошел к кочке с кустом крушины, ухватился рукой за ветку и, наверно поскользнувшись на корне, боком сполз в воду. Пытаясь встать, упал и еще глубже, сбил локтем шапку, которая тихо поплыла по темной воде. Подняв вокруг муть, он, уже не разбирая дороги, пустился назад, на берег, где, хватаясь за живот, хохотал приятель.

Потом он раздевался на берегу, выкручивал одежду, натягивал мокрые брюки, обувался, Но вот опять издали послышалась команда, и они побежали куда-то по берегу. Задний на ходу натягивал на себя китель.

Не понимая, что происходит, Левчук насторожился, но тут же первая очередь взбила неподалеку болотную воду. Пуля срезала ольховую ветку над ним, и та упала ему на плечи. Он по шею погрузился в воду, но затем медленно поднялся снова.

Отсюда уж ему уже стало видать, что там происходило. Они построились на берегу в шеренгу и начали расстреливать из автомата болото. Медленно продвигаясь вдоль берега, они поливали огнем каждую кочку, каждый кустик лозы, каждое деревце в болоте.

Немного было воспрянувший духом, Левчук снова потерял всякую надежду и только твердил про себя:

— Ах, гады, гады!..

Малый заплакал в пиджаке, но он не обращал на это внимания — за стрельбой ни собаки, ни немцы не могли услышать его слабенький плач. Собаки, заливаясь лаем, наверно, рвались в болото, в котором все кипело от пуль. Тысячами брызг бурлила болотная вода, в воздух летела осока, трава, ветки деревьев, взбитая с водой тина. Левчук опустился, насколько было возможно, в воду и ждал своей очереди.

Тем временем очереди приближались к его кочке. Вот поток пуль полоснул по его ольхе, сбив с нее вершину, которая косо зависла на стволе. На берегу появились сразу три немца, из трех автоматов они расстреливали тут все, что можно было расстрелять. Но почему-то их очереди шли над его головой, и Левчук, погодя, оглянулся. Ну так и есть — они все втроем били по самому густому кусту лозняка, за которым он только что собирался укрыться. В воздух над ним густо летела листва.

Но вот немцы перебежали по берегу дальше, их очереди пошли стороной, и Левчук, подхватив с кочки малого, подался за поредевший расстрелянный куст.

Всюду в воде плавала листва, корни водорослей висели на ветвях, ольхи светили ободранными боками. Но очереди сюда уже не летели.

— Так, тихо, браток! — сказал он малому, перевел дыхание и боком, погружаясь по пояс в воду, подался дальше в болото.

Болото кончалось, стало больше травы, местами трясина и кочки держали его наверху. Автоматы потрескивали в стороне, и Левчук устало пробирался к недалекому берегу, неся в пиджаке малого.

Он был весь мокрый, облеплен с головы до ног ряской и водорослями, и так, прыгая с кочки на кочку, иногда проваливаясь, выкарабкался на сухое. По пологому склону он взбежал на поросший вереском песчаный пригорок. Потом пролез сквозь чащу молодого ельника и набрел на какую-то лесную дорогу.

Он бежал, чвякая мокрыми сапогами, и, наверно, от этого его бега притих, перестал плакать малый. Тогда он перешел на шаг, но вот спереди раздались близкие голоса, и он бросился в ближний папоротник. Сгорбясь за кустом можжевельника, он видел, как на дороге остановились трое верховых с автоматами; один из них крикнул:

— Эй, а ну вылезай!

Не выпуская из рук малого, он вынул из кобуры пистолет но, по-видимому, они уже заметили его, и один смело направил на него лошадь.

— Руки вверх!

Левчук медленно поднялся, однако не выпуская из руки пистолет, и молодой парень в кубанке с автоматом ППШ на груди потребовал:

— Бросай пушку! Ну! И руки вверх!

— Да ладно, — примирительно сказал Левчук. — Свой, чего там…

— Смотря кому свой.

Тем временем в папоротник въехали остальные двое и окружили его.

— Гляди, да он же из болота, — догадался другой всадник — молоденький, остроносый парнишка с живыми глазами.

— С болота, факт. С того берега, — сказал первый. Третий, пожилой дядька с рябым от оспы лицом внимательнее вгляделся в него.

— Постой! Да это же из «Геройского». Ага? Левчук твоя фамилия?

— Левчук.

— Так это же, помнишь, как мы зимой разъезд громили? Еще в нас тогда из пулемета с дрезины пульнули.

— Вспоминаю, — сказал Левчук и улыбнулся. Он сунул пистолет в кобуру, а ребята поубирали за спины свои автоматы. Рябой с интересом спросил:

— Ты что — из болота?

— Ну.

— А это что?

— Это? Человек. Где тут, чтоб бабы? Мамку ему надо. Малый он, сутки не ел.

Партизаны удивленно глядели, как он развернул пиджак и показал малого.

— Ого! Действительно! Гляди ты… А где взял?

— Длинная история, ребята. К какой-нибудь бабе надо. А то пропадет.

— В семейный лагерь отдать, — сказал тот, что был в кубанке. — Кулеш, давай отвези, потом догонишь…

— Нет, сказал Левчук. — Я должен сам. Тут такое дело… Сам я должен, ребята.

— Ну ладно, — сказал старший. — Кулеш, покажешь ему дорогу и догоняй.

Рябой Кулеш завернул коня, и Левчук пошел с ним по дороге рядом.

— Это не по тебе немцы стреляли? Там, в болоте? — спросил Кулеш.

— По мне, да. Едва ушел.

— Сегодня тут ваших много пришло. Через топкую гать прорывались.

— Да ну? — радостно удивился Левчук. — Прорвались?

— Прорвались, да. А ты — по болоту?

— Ну. Думал, пузыри пущу. А у вас как? Пока тихо?

— Где там! — сказал Кулеш и омрачился. — Защемили и нас, сволочи. До вчерашнего дня было тихо, а вчера началось. Слышь, гремит? Отбиваемся.

Левчук уже слышал, как впереди гремела стрельба, лесное эхо громом множило выстрелы.