Чтение онлайн

Вдруг из-за хаты появился немец, с усилием кативший на дорогу мотоцикл, за ним шел другой в длинном плаще и в офицерской фуражке. Первый поставил ногу на заводную педаль и увидел Пшеничного.

— Хальт! Хальт!

Оба они схватились за оружие, и он проворно вскинул вверх руки.

— Я плен. Плен. Рус капут.

— Капут? Я, я. Гут капут.

Немцы опустили оружие, первый подошел к нему и обшарил его карманы, заглянул в красноармейскую книжку.

— Пишенишни. Ротермеен, — прочел он и передал книжку офицеру. Тот брезгливо взял ее рукой в кожаной перчатке.

— Я сам плен. Плен, плен, — растерянно твердил Пшеничный.

— Гут, гут плен, — сказал офицер и переглянулся с другим. — Форвертс плен!

Он махнул рукой вдоль деревенской улицы, Пшеничный, не понимая, потомтался на месте, и немец несколько подтолкнул его автоматом.

— Форвертс!

Он пошел — неуверенно, в полном смятении, предчувствуя скверное. Наперерез ему со двора вышла женщина с пустыми ведрами на коромысле, увидев его и еще что-то за его спиной, она ужаснулась, и он, схватив взглядом этот ужас на ее лице, понял, что все кончено.

Когда сзади ударила очередь, он упал растерянный и смятенный — такого он не ожидал, на это он не рассчитывал…

От этой очереди прохватился из полусонного забытья Фишер.

Он совершенно окоченел в своем неглубоком, по грудь, окопчике, и то дремал, то бодрствовал, теперь вскочил и ничего не увидел — стекла очков запотели от дождя. Он долго и неумело протирал их, потом цеплял дужками за уши, и когда одел, увидел, что уже светало и что на дороге никого нет. Он подумал, что выстрелы ему приснились, и начал, притаптывая, греться в окопе, как услышал отдаленный треск мотоциклов.

На несколько секунд Фишер остолбенел в окопчике, потом дрожащими руками зарядил винтовку. Когда вдали на дороге появились мотоциклисты, он начал целиться. Но руки его тряслись, запотевали очки, ствол ходил в стороны, попасть в таком положении нечего было и думать. Но и мотоциклы двигались медленно по грязной разбитой дороге, их было три с колясками и тремя седоками на каждом. Фишер сгорбился, широко расставил в грязи локти и, затаив дыхание, выстрелил. Вскинув голову, посмотрел на дорогу. Но мотоциклисты катили себе как ни в чем не бывало. Тогда он прицелился и выстрелил снова. И снова никакого результата. И он, торопливо прицеливаясь, начал часто бить по дороге.

От его пятого выстрела там что-то случилось. Мотоциклы были уже возле берез на самом близком от него расстоянии, и передний мотоциклист остановился. Офицер, сидевший в коляске, оглянулся назад, к нему бросился другой, с заднего сиденья. Фишер заметил это и сильно дрожащими руками начал перезаряжать винтовку.

Но он не успел. Один из мотоциклов рванулся с дороги, перескочил канаву, и треск пулеметной очереди разорвал тишину. Фишер повернулся в узком окопчике, выпустил из рук винтовку и, обрушивая комья земли, сполз на самое дно.

Он уже не слышал, как возле остановился мотоцикл и молодой белобрысый мотоциклист в зеленом пятнистом комбинезоне, спрыгнув с сиденья, подбежал к окопчику. Сперва он запустил в него длинную очередь из автомата, потом подошел ближе и глянул на убитого. Фишер покорно скорчился в тесноте окопа. Немец постоял немного, брезгливо отбросил сапогом его противогазную сумку, из которой выпал черствый кусок хлеба и толстая книга в черной обложке. Потом сел на свой мотоцикл и покатил к дороге.

В поле никого не осталось, и ветер принялся листать страницы отброшенной книги. «Жизнь Бенвенуто Челлини, флорентийца, написанная им самим» — значилось на ее титуле.

Первые выстрелы на дороге подняли с топчана Карпенко, который свирепо скомандовал спящим:

— В ружье!!

Свист и Васюков, щуря заспанные глаза, вскочили с пола и бросились из сторожки. За ними бежал побледневший Овсеев. Все попрыгали на свои места в траншее, Карпенко, передернув рукояткой, зарядил пулемет. Они вглядывались в поле, где один за другим грохали одиночные выстрелы, но дорога лежала в тумане и на ней никого не было видно.

— Где Пшеничный? — крикнул Карпенко.

— Нету Пшеничного, — сказал из-за сторожки Васюков.

— Сволочь! Я так и знал…

— Командир, командир, смотри! — крикнул Свист.

На дороге возле берез появились мотоциклисты, передний вдруг остановился и один, свернув с дороги, направился по стерне в поле, к окопчику Фишера.

— Убегай! Убегай же, дурень! — стучал кулаком по бровке окопа Карпенко, но Фишер уже не убегал. Вскоре они увидели, как мотоциклист вернулся на дорогу, и вся группа поползла по косогору вниз к переезду.

— Внимание, замри! — скомандовал Карпенко и припал к своему пулемету.

Защитники переезда замерли в своих окопчиках. Свист вел за мотоциклами длинным стволом ПТРа. Дрожащими руками удобнее устраивал на бруствере винтовку Васюков. Бледный Овсеев низко припал к брустверу и не шевелился.

Мотоциклы не успели еще спуститься в ложбинку, как из туманной дали дороги появились два бронетранспортера. Мотоциклы остановились. Из переднего бронетранспортера что-то прокричали мотоциклисты, и затем оба транспортера стали не спеша спускаться по дороге к переезду.

— Свист! — крикнул Карпенко. — Начнешь с заднего! Слышь?

— Будь спок! — просто ответил Свист.

Передний бронетранспортер еще не достиг мостика, как из него вдруг вырвалось «бу-бу-бу…», и по насыпи железной дороги, брустверу траншеи, по крыше сторожки, разбрасывая землю, пробежала первая крупнокалиберная очередь. По лицу Карпенко стегануло грязью, но он даже не утерся. Он задержал дыхание, туго вперев в плечо приклад пулемета, и дал первую очередь.

Рядом звонко ударил ПТР Свиста, на броне передней машины сверкнула искра, транспортер метнулся на обочину и съехал колесами в кювет. Второй бронетранспортер рванулся вперед. И снова рядом гулко ударил из ПТРа Свист. На дороге заметались мотоциклы, и полдесятка пулеметов оттуда ударили по переезду.

Но старшина уже пристрелялся, и его пулемет длинной очередью осыпал дорогу. Минуту спустя два мотоцикла уже валялись в придорожной канаве, передний мотоциклист, свесив руки, мертво лежал на руле. Задний мотоцикл, вырвавшись из-под огня, на полном газу удирал по дороге. После нескольких выстрелов Свиста транспортер загорелся, расстилая над полем длинный хвост черного дыма. Другой стоял в канаве, завалясь в нее левым бортом. Несколько пеших немцев удирали вдоль дороги к березам.

Расстреляв по ним полный диск, старшина схватился за запасной и впервые оглянулся на своих бойцов. Свист торопливо бил зажигательными по второму бронетранспортеру, с оживлением на повеселевшем лице высунулся из окопа Овсеев. За углом поклеванной пулями сторожки часто бахал из своей винтовки Васюков. Карпенко рукавом шинели вытер вспотевший лоб.