Чтение онлайн

Сказать, что вся Гекова шатия-братия жила между собой душа в душу, было бы сильным преувеличением: центробежные процессы разводили вчерашних соратников далеко друг от друга; Гнедые завидовали Сторожу, тот Арбузу, Арбуз опасался Ушастого, Ушастый недолюбливал Сторожа и Арбуза, те -- его, Сторожа раздражали и тревожили пограничные действия Гнедых, Малыш мечтал о воле и постоянно слал на волю Ушастому язычки с претензиями к нему и остальным... Единственное, что цементировало их воедино, -- страх вызвать недовольство Ларея и потерять его расположение и уважение.

Удила ослабли, Ларей сидел далеко, но он был все еще жив. Его добровольная "схима" по-разному была воспринята ближайшими: Сторож, Арбуз и Гнедые не одобряли про себя Лареев задвиг и первое время чувствовали себя несколько неуютно без опеки и, как бы это сказать, без "последней инстанции", на которую можно было бы свалить бремя окончательного решения серьезной проблемы с непредсказуемым результатом. Но они скоренько привыкли, и временами им казалось, что в перспективе и без "шефа" вполне реально делать дела. Малыш и Ушастый с глубоким уважением оценили такое решение, хотя и не вполне понимали его причины. Из ближних один лишь Фант (Малоун, как непричастный к "делам", не в счет) остро переживал уход Ларея: он, Фант, не бог весть какой вождь, но был при "шефе", подчинялся только ему, был относительно свободен в деньгах и планах; а теперь приходилось выбирать -на кого ориентироваться. Тони Сторож был пообразованнее Арбуза и не такой жесткий, но Арбуз зато не собирался вникать в детали, довольствуясь результатами и следуя правилам, установленным при Ларее. Ушастый же и Гнедые Фантом даже не рассматривались: техника сложнее ножа и автомата была недоступна их пониманию, так что Фант выбрал Арбуза себе в патроны, от него же получал деньги и дополнительные, помимо рутинных, задания.

Когда на Ушастого пришла с пересылки последняя по времени малява от "шефа", тот не колебался, собрал всех основных, довел до них содержание посланий, передал приветы и потребовал денег, людей, полномочий и подстраховки: предстояло ехать в стотысячный городишко Белая Сельва, где располагались аж три зоны, в том числе и та, куда сосватали Ларея, и попытаться решить (и не то что попытаться -- решить однозначно) проблемы, поставленные перед ними Лареем. Следовало собрать всю доступную информацию по обеим сторонам "колючки", поискать подходы к администрации, разместить на некоторое время десяток толковых ребят с убедительными документами, деньгами и разнокалиберным "стрекоталовом", наладить "коней" для зоны, быть готовыми к неожиданностям.

Гнедые вызвались поехать и оперативно все возглавить, но Ушастый не доверял их горячему нраву и слабому знанию зонной специфики, о чем и сообщил им прямо, не выбирая выражений. Гнедые не смолчали и принялись отругиваться, не возражая по существу, поскольку все же понимали правоту Сержа (Серж Кордилья -- так записали Ушастого в церковной книге при его рождении, а кличку он получил много позже, по очевидному признаку) насчет опыта и знаний. Арбуз повысил голос, хряснул мохнатой пятерней по столу и прекратил базарный гомон: правильно, Серж должен ехать, но и они все готовы сделать то же в любой момент, если понадобится. С деньгами проблем не будет, если речь идет о черной наличке, а людей и документы подберем, тщательно, но быстро, суток за двое -- за трое. Если потребуется белый нал, Втор обеспечит в нужном количестве и Тони, вероятно, добавит из своих каналов. И Фант поедет с оборудованием и ассистентами. Нет возражений? Нет. Тони останется здесь при любом раскладе и в случае чего повоюет за всех -- гниды вокруг так и шастают. Тони, что скажешь?

Тони говорил на совещании меньше всех боссов, но вместо ответа вывалил на стол три папки с информацией: по городу Белая Сельва, по офицерскому составу зоны (недавно сумел купить "крота" в канцелярии сектора департамента по зонному хозяйству Юго-Востока), по городской администрации (оттуда же).

– - Это к вопросу о том, кто на месте может больше пригодиться. С белналом сейчас напряженка, но -- наскребем сообща, после сосчитаемся, кто и чего тратил... Надо будет, жребий кинем -- имеется в виду, мы с Элом, кому ехать, кому оставаться. В остальном возражений вроде как нет.

На том и порешили. Мнения Фанта, как самого младшего на совещании, не спрашивали, но он и сам был рад-радешенек хоть чем-нибудь непосредственно помочь шефу там, на месте...

Стукнула и открылась форточка на входной двери, отъехала прозрачная плексигласовая загородка, и в затихшую камеру просвистел пропитой шепот надзирателя:

– - На "Лэ"...

– - Лессинг.

– - Еще...

– - Ларей.

– - Да. На "Сэ"...

– - Симс.
– - Сим-Сим почти выкрикнул свою фамилию, в тревоге от того, что его с шефом могут разлучить по разным зонам. Но надзиратель погасил его тревогу дежурным "да" и проговорил негромко:

– - На выход, с вещами...

Глава 9

С ладони неба

У врат Земли и Феба

День стекает в ночь.

Что такое "локалка"? В прежние времена зона разделялась на две основные и несколько мелких зонных образований. Основные -- это жилая и рабочая зона, а есть еще и кумовской домик, и казармы охраны, и караульные помещения, и вахта... Рабочая -- промзона, функционально разбита на ряд цехов или автономных производств, жилая -- ряды бараков, клуб, котельная, столовая и так далее... Но покойный Господин Президент Юлиан Муррагос в самом конце долгого правления привел свой порядок и в пенитенциарную систему: жилые зоны еще и внутри обрели перегородки из колючей проволоки, чтобы не шастали сидельцы из барака в барак, занимаясь неположенными деяниями, чтобы не мешали Конторе заниматься нелегким делом в местах заключения -- управлять и исправлять. Теперь каждый барак имел свой клочок территории, затянутый колючкой и сеткой-рабицей: хочешь -- так сиди, хочешь -- на соседей посматривай. Сообщение между "загонами" осуществляется через специальные проходы-двери, возле каждого несут дежурство сидельцы с повязками, зарабатывают дополнительные передачи, свидания, а то и досрочное освобождение. В скуржавых и близких к ним по духу зонах -- все просто: с белой повязкой ДСА (добровольное содействие администрации) ходят даже "основные", блатные властители зоны; повязочников там -- тьма, это чуть ли не привилегия. В "черных" зонах, где сидельцы ориентированы на ржавую пробу, случаются с этим и проблемы, когда никто не хочет на себя цеплять "псовый" знак, обрекающий носящего на презрение и участь изгоя. Но и там, как правило, вакантные места все же заполняются сидельцами из неуважаемого отребья: кто-то должен и выгребные ямы чистить, и по полу шнырять...

Ушастый сумел загрузить унтера из канцелярии двумя тысячами талеров и ящиком приличной трехлетней "конины" иневийского розлива: Ларея и Симса определили в четвертый отряд, где и промзона стояла локально, за забором, поскольку в промзонном четвертом цеху работали с клеем на ацетонной основе. Строже строгого налажен был в цехе контроль за расходованием драгоценной массы, но все равно то там, то сям находили сидельца в глухой отключке -добыл и надышался!

Таким образом, в этом пункте пожелание шефа было выполнено, но работы все еще оставалось через край. Двоих надежных ребят также удалось определить в "четверку". Вольняшка-телефонист согласился "водить коней" -- проносить через вахту запретное (еще бы он не согласился -- дело привычное, а эти платят втрое!)... Он же, вольняшка, подсказал, с кем из вахтенной службы "можно иметь дело"...

На зону подвезли вечером, когда сидельцы уже поужинали и коротали срок в бараках. В субботу их повели бы в клуб, на просмотр кинофильма, но была среда.

Осень в этих краях скоротечна: две недели дождей, потом заморозки со снегом, потом снег с морозом, потом морозы с метелями, за ними метели со снегом... Полгода -- и опять весна перед коротким летом.

Этап намерзся еще перед вахтой -- хотя по местным понятиям и не холодно было, но вновь прибывшие не перешли еще на зимнюю форму одежды, вдобавок и без жратвы остались, дрожали -- кто в чем...

Наконец начальник режима и замхоз разделили этапников (двадцать четыре морды -- довольно маленький этап) по отрядам, и унтеры повели сидельцев по своим местам.

Староста четвертого барака, угрюмый толстяк лет пятидесяти, у входа принял списочек из рук унтера, попрощался небрежным поклоном и пошел в глубь барака.

– - Ждите здесь, -- процедил он вполоборота, перед тем как уходить.

Новичков было трое: Гек, Сим-Сим и невзрачный мужичок, лет под тридцать (второй срок за квартирную кражу).

Гек через оконце проследил путь унтера до вахты и обернулся.

Барак был как барак, типовой, на двести пятьдесят шесть мест, два крыла, по сто с лишним шконок в каждом. То крыло, в котором они оказались, было, по всей видимости, "главным": староста направил свои стопы именно в левый торец, где было отгорожено две или три каморки для "господ".

Сидельцы откровенно рассматривали вновь прибывших, шушукались между собой, но не подходили и вопросов не задавали -- ждали "начальство".