Чтение онлайн

– - Ну что жметесь? Или следы на вас?..
– - Махнул рукой: "Все в стороны!"...
– - Вы четверо -- по жизни кто? В темпе!

– - Нетаки.
– - Лунь первый обрел голос и отвечал твердо.

– - Без псины?

– - Без. Со ржавыми идем.

– - Верный маршрут. Повязки, хоровое пение, грабка зоны?

– - Нет, нам это западло.

– - Как и всем нормальным людям.
– - Гек улыбнулся.
– - Сим!

– - Здесь я.

– - Указа к дверям. Лежак подложи, как-никак -- уркой был. Хоть и дурак... Господа сидельцы! Есть шанс, что по слабости и недомыслию кто-нибудь из вас крякает в фуражку. Обращаюсь к ним. Подумайте до утра, подумайте изо всех сил: стоит ли рисковать собою из-за чужой ссоры. Парень неловко повернулся и свернул себе шею. А среди лягавых есть и такие, что за большие деньги родную маму отдадут, не то что уточку этапную. Поразмышляйте о сем.... Вы четверо! Оснований вам не верить -- пока нет. Можете, правда, постучаться и свалить, если замазаны. Если остаетесь -- на лежаки. Завтра тусовка продолжится, и тогда займете положенные места. Вопросы?

Вопросов не было. "Положенные места" -- звучало двусмысленно, таковые и у параши бывают для некоторых категорий сидельцев... Но стукнуть в дверь -зашквариться недолго и почти наверняка... лучше обождать... И чего Указ завелся, как дурачок? Не иначе -- следочки на нем обнаружились, ведь как все было, если вспомнить...

Ох и долго им пришлось вспоминать тот случай: не раз и не два допрашивали их золотые урки на этапах и на зонах -- поодиночке и на сходняках, с дотошностью, какая ни адвокатам, ни следакам не снилась. Кто что и как сказал, кто где сидел-стоял, почему "Веточка", кого называл, как выглядел медведь... Карзубый погиб в побеге еще в восемьдесят втором, Чомбе сидел в туберкулезном спецу и прислал малевку с подтверждением: "Случай был, продолжения не знаю". На словах очень интересовался за Малька. Дельфинчик доматывал предпоследний год фибской одиночки, но сумел получить запрос и дать ответ: "Я с ним кушал. Не нам судить".

Это послание от авторитетного Дельфинчика внесло сумятицу в урочьи ряды. Уж если чем Дельфинчик и выделялся среди центровых, то это повышенной наглостью, но никак не смирением. "Я с ним кушал" -- ко многому обязывает, особенно когда речь при этом идет об убийстве и публичном развенчании ржавого. Но рядом стоящее "Не нам судить"... Нет, почерк Дельфинчика, фуфла тут нет... Сходка в тридцать рыл (как обычно -- в межзонной больничке -съехались на "филоне"), не считая присланных язычков от других авторитетных урок, склонявшаяся уже объявить Ларея гадом (за то, что поднял руку на золотого) и вынести ему приговор, -- смешалась. Да, Указ лажанулся, может, марафет ему мозги проел... Но Ларей... Но Дельфинчик... И письмена с медведем. Письмена и звезды от Субботы!.. А завещание на Крытой Маме от Варлака с Субботой... А все эти легенды о зонах... Действительно, на "Пентагоне", фраты бают, иные стали порядки, не позорные... вроде как. Может, Контора ставит зехера?.. А может, и нет?.. Бывали случаи, когда и сходка попадала в непонятное... Нет, спешить некуда и незачем, надобно смотреть... Еще сходки будут...

Если бы Гек ведал о прощальном крике Субботы, как знать -- может, иначе бы себя вел, иначе действовал... Но слухи о Последнем Ване долгое время словно бы обтекали его, не задевая... Много ходило слухов, искажаясь и обрастая небылицами, так что если он и слышал нечто подобное, то все равно не узнавал в них себя. Лишь однажды намекнул он Дельфинчику о пробе своей, но это было давно... И Указу покойному, пожалуй, но там сам черт ногу в толкованиях сломит... А пока он твердо держался напутствия Ванов -открыться, когда сам почувствует, что пора...

Кряквы были в камере, само собой... Но по здравом размышлении -местному куму -- ни стука, ни улыбки. Спал, проснулся -- жмур лежит. Все спали, никто не видел. Сам и помер, наверное... Попозже, зонному куму, можно рассказать; глядишь -- дачку бросит за информацию, а посреди дороги -не-е-е... попка не лишняя, и голова тоже.

Зонные кумы узнавали -- и кто на карандаш, кто в памяти оставлял. Что такое кум на зоне?
– - слуга двух враждующих господ, Службы и Конторы. Плевать в любую сторону -- все против ветра будет. Сам о себе не позаботишься... Вот и копили информацию впрок, есть не просит... Тягнули однажды капитана Робетта в Бабилон с плановым отчетом, а там вдруг генерал Муртез интерес проявил: слово за слово в конфиденциальной обстановке -вернулся майором, ждать вакансии на новую должность. А потому что сумел заинтересовать сведениями о новых внутриуголовных течениях. Зачем им это нужно в далекой столице -- бог ведает, у них своя политика, а у нас на дальних орбитах -- своя...

Эли Муртез едва не задохнулся от волнения, когда услышал в рассказе о свернутой шее упоминание о Бобе-Геке-Мальке: вот он -- достоверный след связного от старых Ванов на волю, вот он, оставшийся Ван... Веяло от всей этой истории какой-то мистикой, неправдоподобщиной: годы идут-идут, а чертову Ларею все "между сорока и пятьюдесятью, крепко сбитый такой"... Робетта в тот раз подробно, насколько мог, рассказал ему и о пробах, и о современной расстановке сил в зонно-уголовных джунглях; Муртез и раньше понимал все это, но только в общих чертах, без поправки на современность...

Муртез прошелся по кабинету, остановился перед зеркалом -- оттуда пялился на него с брезгливым недоумением мужчина неспортивного вида, тоже ведь между сорока и пятьюдесятью, скоро сорок два прокукует... Эх, глупость выстроил собственными руками, надо было бы выдернуть его, Ларея, в специальный, "Служебный" каземат, или хотя бы в "Пентагон": времени мало, а ведь зная невероятную истину и наблюдая, так сказать, в микроскоп, можно было бы многое прояснить. Риск признания наличия живого представителя официально уничтоженной "уголовно-террористической" группировки -- он меньше, чем интерес к данному феномену... В крайнем случае, памятуя о былых догадках, можно было бы замаскировать его в разработке под английского шпиона. А теперь, пожалуй, шабаш... Если узнает, куда его определят, -откажется... э-э-э... подниматься (?) "на зону" -- тогда еще есть шанс, вернем в Бабилон. А если согласится, то там ему и конец с кисточкой. Может, через оперативные службы его предупредить? Задним умом все мы крепки -поздно, он уже -- то ли жив, то ли не очень. Информация с мест -- большую задержку имеет, "конторские" сотрудничают сопровождая свои услуги зубовным скрипом, но не больно-то на них надавишь -- Сабборг сидит на мохнатой лапе у самого Старика... Дэнни, впрочем, тоже, но ведь Дэнни, а не Муртез... А у Муртеза и основной работы выше крыши, по Штатам, по Британии, по Мальвинам... Лишь бы только Адмирал войны не затеял, тут уже не Аргентина будет: мы -- бритам, они -- нам... Полыхнет так, что... Надо будет Дэнни все и полностью доложить о фактах и догадках, в две головы лучше думается... Ах, ты, сраный гром и е... молния! Может быть, уже и докладывать-то не о чем? Подождем с докладом, подождем...

Гек скучал. Пару дней его развлекали допросы по поводу покойника Указа, но никто ничего не показал, и списали человека по "несчастному случаю". Во время очередного шмона из камеры изъяли книги, зубную пасту, карандашные грифели и иную "неположенку", которую знающие свое дело вертухаи привычно находили в привычных "начках". Кое-что, наиболее важное в арестантском быте, оставалось, конечно: карты, кости, бритвы, те же грифели и стержни от шариковых ручек, деньги... И вертухаи об этом знали, и сидельцы понимали, что те знают и опять нагрянут в неожиданный момент; но таковы были правила игры: одни ловят, другие прячут. Если, скажем, поместить в относительно простом тайнике заранее обреченные на обнаружение предметы -"жертвоприношение", то лягавые остальное полегче ищут: результат-то уже есть, отчетность и так в порядке будет. Но и надзиратели понимают: ну случись чудо, вывернули все до пылинки, а потом что?
– - запрещенных предметов не обнаружено? Ну-ка, попробуй не найди еще один раз!..

Тусовка прошла успешно, народ занял положенные места, люди приходили-уходили, а Гек вторую неделю ожидал последнего этапа на место назначения. Из команды покойного Указа почти все ушли в этап, оставался только Лунь, который после трех оглядочных суток окончательно уверился в Геке и держался рядом, вызывая ревнивые косяки у Сим-Сима, поскольку тот считал себя вправе числиться первым помощником при шефе.

Но Гек относился к обоим ровно и особо не выделял никого. Скука его отчасти носила нервный характер: ожидание хуже наказания (банальная истина -- все равно истина). Показывать неуверенность и напряжение -- категорически нельзя, чтива нет, в камере тишина и покой: чуть что не так -- Лунь и Сим-Сим вместо утюгов работают, рвение проявляют. Байки травить -- разучился Гек, нет охоты, а других слушать -- тысячу раз он все эти приколы и легенды слышал. Как-то запел один парнишка песню: "Так я сел в девятый раз, потеряв при этом глаз, потому что -- Черная Суббота...". Гек дослушал ее до конца, стал расспрашивать -- откуда песня, кто сочинил, да знаешь ли, о чем и о ком поешь? Парнишка не знал, окружающие тоже, для них Черная Суббота -- просто кличка для рифмы, а главное -- веселый мотивчик очередной блатной песенки, невесть когда и неизвестно кем сочиненной... Гек не стал им ничего пояснять. К чему?..

– - Ларей! А тебя ведь на двадцать шестой определили. Это правда?

– - Правда.

– - Ну и... как же ты теперь?.. Зона-то псиная?

– - Скуржавые там, все правильно.

– - Упрешься рогом?

– - Поднимусь.

– - А... как же?..

– - Да вот так. Кофе-какао пить с ними не намерен, не думай. Просто я всеми фибрами ощущаю, что выбора мне нет: откажусь -- еще хуже чего придумают. Меня ведь не только лягавые пасут, есть нюхачи и покруче и попротивнее.

– - А ты почем знаешь?

– - Во время шмона в первой пересылке мгновенно нашли у меня два потайных кармашка на теле, да даже и не нашли -- кумовья сразу туда сунулись. А знали об этом только некие мальчики из столичной Службы -заметь, не из Конторы, -- которые пасли меня, еще когда я припухал в Пентагонной больничке. До этого, до суда, ни на одном шмоне не находили. Видимо, после инструкция пришла. Почему пасут -- знать не знаю, шпионов им, видать, не хватает. А что зона скуржавая, так это -- пока... Случаются ситуации и похуже.