Чтение онлайн

– - Хорошая мысля!

– - Ха! Сам знаю. Адмирал не велит -- мировая общественность завоет... И на хрена ему эта общественность и ООН в придачу? Сила есть -- друзей не надо... За нашего Старика, дай ему Бог здоровья!

– - А если выживет?

– - Кто?

– - Ларей этот...

– - Не выживет. Ну а случись такое -- используем: ткнем когда-нибудь Парашютиста в парашу поглубже... Один результат мы поимели: знаем теперь, кто за Лареем стоит. Понять бы, зачем им это надо? Теперь-то вряд ли уже узнаем... Ах, ребятки вы мои, ребятки! Выпьем за мои сорок восемь -- через два года полтинник! Прожита жизнь -- как не было ее. Ничего, пока Адмирал в нас верит -- нам сам черт не страшен... Наливай, Боб...

Малоун чувствовал себя препогано: второй раз Ларей доверился его связям и возможностям -- и второй раз неудача. Невелика заслуга -- повторять заученные до автоматизма фокусы и номера, а когда в экстренных ситуациях очутишься -- птфср-р-р! Малоун не давал взяток, на них у Ларея подручные были поставлены: этот... Тони... и толстяк-здоровяк, а он обрабатывал на связях чиновников-приятелей в департаментах Конторы. Не сработало где-то: Плискин божился, что чуть ли не сам Господин Президент вмешался и устным повелением сменил адрес отсидки... Чушь полная, но апелляцию, как говорится, некуда нести. Луиза уговаривает съездить в Мексику, отдохнуть недельку -видит, что изнервничался... Да как поедешь -- ты в Мексику, а Ларей с пингвинами на нары, да?.. Ларей пишет, что все в порядке будет, вот чудак: он -- меня -- успокаивает!.. Тридцать три года -- возраст Иисуса Христа. Все есть -- деньги, работа, дом, семья (Малоун не удержался, достал портмоне и вынул оттуда фотографии своих любимых девочек -- Луизы и Анны). Эх, еще бы пацаненка завести... В Мексику так в Мексику, там тепло, тем более что Анна еще толком за границей и не бывала. Но прежде следует встретиться в клубе и поприжать за обедом Плискина: выяснить достоверно, откуда дул ветер. И не забыть договориться с айбиэмовцами насчет сетевого обслуживания... И хорошо бы совесть успокоить, да как с ней договоришься? И не виноват вроде -- а грызет, упрекает... Джеффри спросишь иной раз исподтишка, что там, да как -молчит, но тоже -- вздыхает... Тридцать три года -- для чего живем, к чему стремимся... Ларей хоть и по-своему, но успел пожить на свете и что-то понять. Да, живет и стремится, и знает смысл своей жизни... Мне бы так...

Гек не знал. А было ему в ту пору двадцать девять лет.

Глава 8

Любит -- не любит?..

К сердцу ли, к черту прижмет?..

Легко лепесткам...

На итоговом заседании суда никого из людей Гека не было, согласно его же повелению. Только молчаливый Малоун сидел рядом и грустно сопел...

Последнее слово: "Я не виновен"... "Встать, суд идет"... "Именем Республики Бабилон"... "...включая время предварительного содержания под стражей"...

Шесть лет, минус один месяц, две недели и два дня...

На двадцать шестой спец Гека повезли, как обычно возят осужденных: самым кружным путем, через горы, долы и пересылки. Но Гек не возражал: "круиз" помог ему вспомнить сидельческий быт и освоиться, настроиться как следует...

На картагенской пересылке, одной из последних в маршруте, к Геку примкнул Сим-Сим, боевой двадцатилетний парнишка из команды Гнедых. Было в нем росту метр восемьдесят пять, весу под девяносто килограммов, нерастраченная наглость и гордость от осознания, что сидит рядом с Шефом. Сидел он второй раз, срок -- пять лет, но периферии не нюхал и волновался только о том, чтобы не облажаться перед Самим. О предстоящих "пробных" разборках он вообще не думал -- Ларей все знает, все умеет, да и кто осмелится против него вякнуть? Гек строго-настрого заказал ему обнаруживать знакомство по воле до прибытия на место, чтобы не разделили на этапе и не зафутболили Сим-Сима в другое место, поскольку, как полагал Гек, за ним возможен пригляд со стороны властей.

На помывке в душевой, перед водворением этапа в Картагенскую крытку, Гековские наколки произвели на зрителей действие, сходное с медленным ударом тока: сначала тупое равнодушие, потом недоуменное понимание, а затем шок. По тюремной почте уже который месяц кругами катилась волна о том, что некий урка, чуть ли не мифический Ван, залетел с воли в их зарешеченные и заколюченные края, чтобы покарать неправедных и восстановить справедливость... Много легенд ходит среди сидельцев, все знают, как много в них сказки и сколь мало правды. А тут -- и медведь, и дерзкая тайная портачка против Президента, секрет исполнения которых давно утерян... Да еще подоспели старые рассказы о серой зоне, которую этот самый Ларей некогда обратил в черную, и еще более древние -- о цепях и президентском подвале и недавние вести о резне в "Пентагоне"...

На этапах, в камерах и на зонах не принято лезть с бестактными вопросами, но когда в пустую камеру, рассчитанную на двадцать человек, затолкали шестьдесят, никто и не подумал оспаривать право Гека занять лучшую нижнюю шконку у окна. Сим-Сим разместился на верхней.

Теснота была вполне терпимой, могло быть и хуже, поскольку когда к ночи народ взялся приготавливать ночлег, разбирать лежаки в углу у дверей (те, кому не досталось место на двухъярусных кроватях), то невостребованной осталась стопка примерно в треть от общего числа.

Все временно на этапе: быт, знакомство, связи... Постоянен лишь тяжелый тюремный воздух, да размер хлебной пайки, да страх перед неизвестностью -куда везут, что ждет впереди... Надзиратели не отвечали в полную силу за этапников, а потому лямку волокли, особенно в ночное время, в полтяги, им хватало забот и на стационарной половине крытки. И за этапных, если без побега, лычки не срывают и премий не лишают -- чужая, по сути, епархия...

На второй день, а точнее вечер, последовавший за первым ночлегом в картагенской крытке и полным циклом пайкораздачи, камеру уплотнили еще на пять человек. Это была сплоченная блатная группа ржавой ориентации: четверо нетаков, давивших режим в допзоне No 22/2 и раскрутившихся на жесткие "спеца", а во главе -- опытный, в золото подтвержденный урка, по кличке Указ.

Гек, сидевший за камерным столом с книжкой в руках ("Кон-Тики" Тура Хейердала), мгновенно узнал старого знакомого и товарища по малолетке, когда полная кличка того была Указатель, а Указом накоротке называли его свои... Указ заматерел в свои тридцать с маленьким хвостиком и сильно изменился внешне: широкие плечи и заметная сутулость гармонично дополняли его недоброе низколобое лицо, располосованное вертикальным шрамом от левой брови через уцелевший глаз до тяжелого подбородка. Когда-то, как помнил Гек, он вовсе не выглядел мощным, возможно, этому способствовала большая голова на хилом подростковом теле, но зато теперь он крепко смахивал на питекантропа в расцвете сил. Звезд с неба Указатель никогда не хватал, но и в глупцах не ходил -- это Гек помнил хорошо. Давняя страсть Указа к татуировкам должна была уже погаснуть сама собой: портачки плотно покрывали все видимые участки кожи, за исключением лица. Да и то на веках угадывались какие-то буквы, скорее всего, стандартные "Не буди"...

– - Здорово, шпана!
– - Указ, с поддернутым кверху правым углом рта, означающим улыбку, подошел к столу. Четверо его ребят, также довольно живописных, клином двигались за ним, бесцеремонно распихивая сидельцев, попавшихся на пути. Указ моментально вычислил главного в камере -- и по тому, как взоры местных сидящих уперлись в мужика за столом, и по описанию, которое он уже получил по тюремной почте (слух о бабилонском якобы урке далеко бежал по зонам и пересылкам... От тех слухов не уркой -- сказками и псиной скорее пахнет, что, собственно, и предстоит выяснить... и поставить на место... Ржавых заедали то тут, то там всплывающие россказни о древнем и мудром хранителе тюремной справедливости, который не хуже ржавых способен толковать заповедное и твердо противостоять лягавым. Да при этом -- не стальной и не цветмет, и не фрат трампованный, из мужиков поднявшийся, а -чуть ли не выше золотого...).

– - Ошибся номером, любезный, шпаны тут нет.
– - Гек захлопнул книжку и без улыбки поглядел на Указа. Мысль была вроде как закончена, а фраза вроде бы нет... Но Гек и не собирался ее продолжать, зато в камере повисла тишина: тусовка начиналась...

– - Ну-ну, и дальше что?
– - Указ первый заполнил тишину проходной фразой, чтобы успеть собраться с мыслями. Он стоял -- руки в карманах "трофейного" пиджака -- возле стола, за которым сидел Гек, и бурил его взглядом. Но мужик, похоже, умел играть в гляделки ничуть не хуже, и взгляд у него был -- не подарочный. "Если и фрат -- то битый... Ха! Портачка -землячковая! Тоже на пятьдесят восьмой чалился, только раньше намного... Кто он такой?" -- Смелее говори, папаша, будешь себя хорошо вести -- никто тебя не обидит... И встань, когда с тобой человек беседует!

– - "Ну-ну" оставь для лошадей. Люди говорили -- Указ правильный, Указ понятия держит... А похоже -- как был ты Указателем, так и остался -- нет в тебе арестантской вежливости, маловато и понятий.

– - Вот это не тебе решать, землячок. И не тебе борзеть. Тебя никто не знает, несмотря на звон. Ларей -- как там тебя? Ну-ка, объявись -- какой пробы? Медь, сталь, а может серебро, а?

– - И опять ты нукаешь, что ужасно некрасиво. И на этапе такие вопросы задавать в лоб -- неправильно. Это только псовым под стать и лягавым на руку. И хотя ржавые, по нынешним временам, многое вольно толкуют, но старый обычай для всех честных бродяг -- это обычай, а не вонь парашная. Разве ты представился, порог переступив? Нет, ты наугад людей обложил, шпаной назвал. Да знаешь ли ты наши порядки, парень?