Чтение онлайн

— Так хорошо? — шепчет он, двигаясь во мне и параллельно лаская клитор. — Тебе хорошо? Удобно?

Совершенно нет: спину натирает, шею ломит, ноги сводит, от духоты дышать абсолютно невозможно, окна запотевают, а кожа становится липкой, тем не менее, мне невыносимо хорошо, огненно, жарко и сладко. Настолько, что я могу лишь кусать ребро ладони, чтобы не кричать, раскинув ноги, как можно шире, вся распахнутая, воспаленная и, наконец, текущая, да так, что все хлюпает под аккомпанемент пошлых, ускоряющихся шлепков. Выгибаюсь навстречу мощным ударам бедер, целую в ответ, переполненная своей любовью, нежностью и накатывающей медовой волной внутри, что расходится и поднимается все выше и выше, заполняя целиком, пока Богдан шепчет мне что-то простое, но волшебное, кончая в меня.

— Ты как? Нормально? — поцеловав меня напоследок, отстраняется Богдан и, оглядывается в поисках чем бы обтереться. Выглядит с приспущенными штанами и все еще эрегированным, блестящим от смазки членом максимально смущающе. Впрочем, мой видок недалеко уехал: лежать расхристанной нараспашку с вытекающими последствиями секса — так себе эстетика, но собрать ноги в кучу кажется непосильной задачей. Мышцы свело, поясницу с шеей заклинило, а в голове один вопрос — это нормально вообще? Поза просто не самая удачная для машины или в моем возрасте уже лучше не выносить секс за пределы кровати?

Как бы там не было, сцепив зубы, стараюсь хоть немного сохранить достоинство и не выглядеть разрушенной, неуклюжей клячей, однако стоит мне это таких нечеловеческих усилий, что я едва сдерживаю маты, пока снимаю дрожащую ногу со спинки сидения и пытаюсь сесть нормально. Получается откровенно хреново, зато Богдан с легкостью изгибается, натягивая штаны и смотрится при этом грациозно и красиво.

Ну, на то он и спортсмен — утешаю себя, стараясь не думать, что так-то на йоге тоже не в потолок плюю.

— Ужас! — запрокинув голову на спинку сидения, выдыхаю, закончив приводить себя в порядок.

— Я думал, тебе понравилось, — отзывается Богдан насмешливо. Хмыкаю. Рассказывать, что у меня между ног горит, будто там проехались на танке, а мокрые насквозь трусики неприятно липнут, усиливая зуд, как-то не очень хочется, поэтому решаю подразнить.

— Понравилось, но ведь я вновь тебя использовала. Ты сильно обижен?

Богдан с шумом втягивает воздух и, покачав головой, начинает смеяться.

— Теперь будешь постоянно меня этим стебать?

— Почему же стебать? Я переживаю, — повернувшись к нему, улыбаюсь лукаво. Он закатывает глаза.

— Неужели?

— А ты сомневаешься?

— Я вообще не вдупляю, что думать. Что это было?

— Что именно? — заерзав на сидении, включаю несознанку. Я не хочу сейчас вести серьезные разговоры и, уж тем более, объяснять причину, по которой я допустила то, что теперь из меня вытекает его семя.

Богдан вновь тяжело вздыхает и смотрит так многозначительно, что я моментально сдуваюсь.

— Мне обязательно пояснять это все?

— Пояснять не обязательно, но накинуть хоть какой-то конкретики было бы неплохо, чтобы потом не оказалось, что я вновь неправильно оценил ситуацию, — он иронизирует, хоть и старается не показывать, насколько сильно его задевает эта необходимость что-либо проговаривать.

Моя очередь тяжело вздыхать.

— Слушай, я понимаю, что у тебя много вопросов и вообще… — описываю руками полукруг, имея в виду все наши проблемы. — Но сейчас я не хочу ничего выяснять.

— А что хочешь?

— Переодеться, чего-нибудь перекусить, — пытаюсь разрядить атмосферу, — и просто хорошо провести ночь, повеселиться.

— А ну, да, — усмехается Богдан криво, — повеселиться, конечно.

И до меня только доходит, что я ляпнула. Черт!

— Милый, — беру его за руку, но он, качая головой, начинает смеяться. Этот смех наигранный, сардонический, призванный прикрыть рану, которую я раз за разом колупаю, не позволяя зажить.

— Давай, только без этого. Я не нуждаюсь в том, чтобы мне подтирали сопли, — отрезает он, убирая мою руку и тянется к олимпийке, бросая холодно. — Повеселиться — так повеселиться. Без проблем.

— Нет уж, давай с этим, — упрямо хватаюсь за его плечо и разворачиваю к себе. Он придавливает тяжелым, колким взглядом, на впалых щеках проступают желваки, и я понимаю, что не могу снова замять, промолчать и уйти от этого разговора, я давно его задолжала.

— Я понимаю, как это звучит, но я никогда не относилась к тебе, как к развлечению, — заверяю со всей искренностью. Богдан хмыкает, но я продолжаю. — Ты мне сразу понравился, с первой встречи…

— Ты уверена, что я? — ухмыльнувшись, приподнимает бровь. Я непонимающе хлопаю ресницами, пока он не поясняет. — Может, просто нашла замену бывшему?

Что? — таращусь на него во все глаза и в то же время краснею от понимания, что он знает о своей схожести с Долговым.

Господи- боже, только этого не хватало! Видимо, надо сказать «любимой» родне в очередной раз «спасибо»!

— Ты с ума сошел? — не зная, как еще выразить свое возмущение и протест.

— Скажешь, он тут не причем?

— Не скажу! Я действительно обратила внимание на тебя из-за сходства, но искать ему замену! Ты издеваешься?! — повышаю голос. — Я, по-твоему, совсем идиотка?!

— Нет, но, будем откровенны, ты — женщина с большими странностями, хрен угадаешь, что у тебя в голове, — разводит он руками, мол, без обид. А мне все равно обидно, ибо уж эта предъява совершенно несправедлива.

— У меня в голове ты! — чеканю, прожигая его взбешенным взглядом, но тут же беру себя в руки, ибо сама виновата, поэтому, сглотнув тяжело, решаюсь, наконец, расставить точки над «ё». — Слушай... Я знаю, что вела себя, как сука, и ты совершенно не заслужил того отношения, которое я демонстрировала. Прости меня! Я хочу, чтобы ты знал, ты — самый невероятный мужчина в моей жизни: чуткий, честный, искренний, настоящий. Единственный, кто относился ко мне с таким трепетом и нежностью. Каким бы не было внешнее сходство с моим бывшим мужем, ты совершенно не похож на него, и именно поэтому я… я пропала в тебе. Да, поначалу меня это пугало, я боролась с собой, не верила, не доверяла, просто потому что всегда сомневаюсь в себе, в людях. Я принимала твои знаки внимания, не понимая, что они на самом деле для меня значат. Ты делал то и это… И я все больше, и больше проникалась, не в силах оставаться равнодушной, ибо никто в этом мире не относился ко мне с такой заботой. Никто не давал мне такого глубокого понимания того, что мужчина может завершать меня, что его присутствие может увеличивать мое собственное. С тобой я почувствовала свободу быть просто такой, какая я есть, и это так ошеломило... Поэтому, вопреки всем сложностям и страхам, я здесь. Я позволила себе тебя. Именно тебя! И впервые поверила. Понимаешь, я поверила, хоть мне до ужаса страшно разочароваться?!

Всхлипнув, стираю подступившие слезы и хочу отвернуться, но Богдан не позволяет. Притягивает меня к себе и, касаясь губами моего лба, шепчет:

— Прости. Я не хотел устраивать цирк у тебя дома, да и здесь тоже, просто это тяжело, когда ни хрена не понятно.

— Ничего, я понимаю, — шмыгнув носом, лащусь, словно кошка, к его ладони, нежно стирающей слезы с моих щек. — Просто пообещай, что больше не будешь манипулировать мной через мою семью.

Я ожидала мгновенного согласия, но не тут-то было...