Чтение онлайн

Такая она узкая, горячая, обволакивающая.

Стонем в унисон и замираем на мгновение. Уткнувшись в ложбинку ее божественных сисек, приподнятых сдернутым бюстиком, дышу, как загнанный и чувствую себя угашенным в ноль. Пульс шарашит, как бешеный, перед глазами мушки от кайфа.

Сжимаю упругие, тренированные ягодицы, втягивая с шумом горьковато- сладкий запах парфюма и касаюсь кончиками пальцев места, где дроля плотно обхватывает мой член, растянутая им, влажная, пульсирующая. Она дергается и тут же стонет от стимуляции, а я отвешиваю крепкий шлепок ее попке.

— Давай, любимая, трахни «папочку», как следует, — выдыхаю насмешливо севшим от возбуждения голосом, на что Лара закатывает глаза.

— Заткнись, — шепчет томно, приподнимаясь на мне и снова опускаясь, и прежде, чем я успеваю придумать ответ, целует меня, затыкая рот и ощутимо проводит ногтями по затылку, чтоб не расслаблялся.

Мычу не столько от боли, сколько от кайфа, но дроля лишь по-сучьи улыбается и ускоряет темп, но уже буквально через пару скачков кончает.

Выгибается дугой, стонет и влажно сокращается вокруг члена, добавляя мне кайфа и нетерпения. Обхватываю ее задницу и, приподняв, с силой насаживаю на себя и так снова, и снова, трахая через оргазм. Она кричит в голос, дрожит, извивается, царапает мои плечи, скуля о том, что больше не может.

— Можешь, детка, можешь, — приговариваю, въезжая в нее, как бешеный на одних упоротых инстинктах — глубже, сильнее, чтобы точно оставить в ней свое даже вопреки здравому смыслу. Меня разрывает от желания, чтобы она родила мне ребенка. И от этой дичёвой мысли, пряного запаха нашего секса, его вкуса, того, как дроля течет ручьем мне на яйца и как гипнотически трясется ее пышная грудь перед моим лицом, просто зверею.

Так охуенно мне не было еще ни разу. Высовываю язык и лижу уже порядком истерзанные, алые соски моей детки. Кровь набатом стучит в ушах, дышать тяжело, ибо жарко, как в аду, кровать бьется истерикой об стену, сопровождаясь нашими стонами и шлепками тел.

Красные, потные, смотрим друг другу в глаза, плывя от кайфа и играем языками, дыша рот в рот.

— Ласкай себя, я щас кончу, — шепчу, чувствуя подступающий оргазм. — Давай, детка, чтобы вместе. Или вылизать тебя?

Дроля мотает головой, но ничего не предпринимает. Обняв меня за шею, прижимается крепче и целует глубоко. Пару фрикций, и меня срывает в пропасть наслаждения. Засадив поглубже, кончаю в нее, как в последний раз, но стиснув зубы, заставляю себя двигаться дальше, долблю на чистом упрямстве, чувствуя, что ей осталось совсем чуть-чуть. Меня трясет, как припадочного, пот застилает глаза, рык от чрезмерной стимуляции рвет глотку, но я не сдаюсь, возвращаю должок. И да, дролю, наконец, накрывает и она бурно с криком и слезами кончает, сжимая меня так, что стону и дрожу, как сучка, вместе с ней, давая, наконец, себе волю кайфануть.

Приход такой, что на мгновение вообще выпадаю из реальности. В глазах темнеет, а в голове долбит набатом: «Охренеть — не встать!».

— Ты в норме? — отдышавшись, сползаю вместе с дролей всем телом на кровать и тянусь, чтобы выключить камеру.

— Угу, — распластавшись на мне, едва слышно выдыхает она.

— В душ пойдем?

— Только, если ты понесешь.

— Лентяйка, — отвешиваю ей легкий шлепок по ягодице, на что она абсолютно индифферентно бросает

— Доживи до моих лет.

— Кажется, я говорил, что шутки про возраст платные.

— Какие шутки, мальчик?!

— О, кажется кто-то нарывается.

— Упаси бог. Душ и спать.

После душа дроля действительно моментально засыпает, вызывая у меня улыбку, а я, как и всегда после секса, полный сил иду искать никотиновый пластырь, ибо курить хочется пиздец как, но надо соблюдать спортивный режим, чтоб его.

Вместе с пластырем на кухне обнаруживаю и сумку дроли из которой так маняще торчат те самые листы.

Я не из тех, кто сует свой нос, куда не просят, и лезет в личное пространство, но с дролей по-другому никак. Если о ней не позаботишься, то сама она не сподобится.

Она, черт возьми, к врачу пошла с десятого пинка. То у неё важная встреча с каким-то сенатором, которого нельзя упустить, то срочно нужно разобраться с какими-то документами, которые надо было подписать еще вчера, то ещё что-то. Она умудрилась даже не состыковаться по времени с врачом, которого я отправил ей на дом. Не будь у меня тренировочного лагеря и жесткого режима, я бы отвел ее за ручку, но у меня на носу бой и за каждым моим вздохом следит команда специалистов. Мне на наш остров то удалось вырваться только за счет этой идиотской рекламной кампании, а так каждая секунда расписана, поэтому к черту!

Достаю папку и с ходу получаю подтверждение того, что все делаю правильно, ибо это визит к врачу от сегодняшнего числа, который должен был случиться еще неделю назад.

Просто хренею с этой женщины! Хочется пойти, разбудить и устроить ей хорошую взбучку.

А ведь как пела — недобор веса, надо набирать, пить витамины, но анализы в целом в норме.

Ну-ну… Я понятие не имею в норме они или нет, тут пока ничего толком нет, кроме обнаруженного на следующей странице снимка узи и отправившего меня в нокаут «Беременность».

— Бо, у тебя семь минут! Команда уже здесь, ждут тебя, — слышу, будто сквозь вату.

— Выйди, я встану через минуту, — басит мой мальчик спросонья сильнее обычного.

— Учти, я буду за дверью, если ты не…

— Да, боже, съеби уже! — укрывая меня одеялом, шипит Богдан. Я же, только почувствовав прохладу шелка, осознаю, что лежу абсолютно голая. Благо, на животе, а то чудесная бы картина открылась. Впрочем, дядя Сэмми, похоже, не привыкать.

— Пробежка через одиннадцать минут, — рапортует он. — Тебе еще надо выпить…

В ответ раздается какой-то грохот.

— Молодец, теперь понадобится новый телефон, — резюмирует дядя Сэмми по-прежнему абсолютно невозмутимо.

— А тебе новые зубы, если ты через секунду не выйдешь из комнаты.

— Одна минута, Богдан!

Слышится щелчок двери и раздраженный вздох моего мальчика. Это могло бы быть смешным, если бы не было ужасно неловким. К такому присутствию совершенно посторонних, а главное — не самых приятных людей в своем личном пространстве, я абсолютно не привыкла, и привыкать, если честно, не очень хотела. Однако, такова жизнь селебрити, и от нее, похоже, не скроешься даже в собственной спальне.

— Милый… — не в силах продрать глаза, подаю голос, чтобы хотя бы попрощаться.

— Привет, детка. Разбудили тебя? — прильнув ко мне со спины, целует меня Богдан в плечо и скользит горячей ладонью по талии, пока не укладывает ее на низ живота.

— Ваши препирательства не разбудили бы только мертвого, — зевнув, отзываюсь шутливо.

Богдан смеётся, продолжая поглаживать мой живот.

— Прости. Сейчас жаркая пора.

— Сколько время?

— Поспи, еще рано, пяти даже нет.