Чтение онлайн

А Цинтия чахла от тоски в гареме султана, окруженная глупыми сплетницами-рабынями и спесивыми тупыми евнухами. Она изнемогала от зноя на колючих коврах в пропыленных садах, давилась кашлем от едких благовоний, смущалась от бесстыдных одежд. И изводила себя мыслями о северных милых дождях, освежающей прохладе туманов, об увлекательных беседах с подругами и наставницами за рукоделием. И, конечно же, о балах, где шелестят кружевом платья дам, звучит музыка, а изящные и остроумные кавалеры спешат пригласить на танец.

39. Откровение

Король Эдуард слыл великим мудрецом, и не раз удивлял всех приближенных глубиной своих суждений. Однажды он хитро подмигнул им и задал вопрос:

— Как вы думаете, почему меня любят все подданные?

Придворные, не зная, что и ответить, лишь низко поклонились и промели по полу плащами.

— Не знаете? — засмеялся Эдуард. — А я понял! Они любят меня только из-за того, что я — их король!

И придворные снова почтительно склонились перед великой мудростью своего короля. Ведь они действительно не задумывались над этим вопросом и не знали, почему столько лет любили Эдуарда. А он, оказывается, это знал. Правда, и он не знал, что под плащами у придворных спрятаны кинжалы, и что их любовь к нему будет продолжаться всего лишь несколько минут.

40. Дракон

Старый дракон издыхал. Он нашел удобную, довольно сухую пещеру, и забравшись в нее, утешал себя воспоминаниями. Сейчас у него было достаточно времени на анализ и сравнение. А сравнение прошлого с настоящим выглядело неутешительно. Нынче и охота была совсем не та, что в юности, и дичь поизмельчала. Ну где сейчас найдешь дичь, достойную порядочного дракона? А козявками разными замучаешься, пока досыта наешься. Наверное, поэтому и крылья рано отказали. А крылья отказали — считай, совсем хана. Разве без них, по земле ползая, угонишься за живностью, которая бегает по лесам? Вот и ищи другой рацион. Речку высосешь, а что в зубах застрянет, то и твое. Или эти двуногие жучки, которые жилища себе кучками строят. Противные они, эти жучки, вонючие и невкусные. Но чего не сожрешь с голодухи? Зато если уж нашел кучку их жилищ, можно обмануть желудок, набив его подобной дрянью.

Старый дракон хорошо изучил повадки животных, и невольно вспомнилось, как забавно ведут себя такие жучки при появлении дракона. Обязательно высыпают навстречу всей толпой, смешно кланяются, что-то пищат по-своему и как будто даже угощение предлагают. Иногда рогатеньких букашек, которые обычно пасутся вокруг их муравейников. Но это редко, чаще — какую-нибудь свою же жучиху помоложе. И дракон уже привык, доставив себе маленькое удовольствие столь потешным зрелищем, сначала слизнуть то, чем угощают, а потом набить брюхо остальными. А сейчас и это кончилось. Его пищей оставалась лишь живность, случайно забредающая в пещеру, да иногда вылизывал летучих мышей с потолка и крыс из складок кожи. Но осталось, видимо, недолго, и дракон, сознавая это, спокойно ждал своего часа.

И вдруг однажды у входа в пещеру появился блестящий двуногий жучок, который махал лапками и назойливо верещал:

— Эй, дракон! Выходи на битву!

Дракон подумал, что надо бы его сожрать — все лишние калории. Но вылезать ради одного жучка, пожалуй, не имело смысла. И решил подождать — может, насекомое само приблизится. И действительно, оно двинулось к дракону, продолжая жужжать:

— Выходи, чудовище! Ужо я проучу тебя, как разорять деревни!

Ох, как не хотелось выходить из полузабытья, так уютно скрашенного молодыми воспоминаниями. Но жучок не унимался, и дракон почувствовал, как его прямо в нос тычут какой-то соломинкой. Тогда он открыл пасть и нехотя тяпнул двуногое. Только панцирь у него оказался почему-то очень твердым, и обломился гнилой кончик зуба. Было больно, обидно и очень досадно. А жучок продолжал все так же противно верещать и приставать.

— Тьфу, пропасть, ну и времена! Издохнуть, и то спокойно не дадут! — простонал дракон и пополз в болото.

41. Производственная травма

При дворе царя Варфоломея случилось несчастье. Его казначей так рьяно растаскивал казенное добро, что надорвался и набил себе горб.

— Ах, неприятность какая! — сокрушался царь. — Что ж теперь делать-то?

— Да уж, нехорошо. Очень даже некрасиво! — осуждающе кивали бояре.

— Чего уж красивого в горбе! — соглашался Варфоломей. — И пострадал-то, бедняжка на работе. Да еще и в неурочное время трудился, ночей не спал. Надо помочь ему, выделить средства для лечения.

— Выделим! — единодушно приговорили бояре, и тут же оживленно засуетились, стараясь вылезти друг перед дружкой. — А казначеем теперь кого назначишь? В казне-то еще кое-что осталось.

— А чего назначать? — зевнул Варфоломей. — Пусть и дальше трудится. Специалист опытный, самоотверженный — на работе себя не жалел. Из прошлых ошибок сумеет сделать для себя выводы. А что горбатый — то ведь рано или поздно должен исправиться.

42. Дороги прогресса

После долгих и утомительных войн великий азиатский владыка решил встретиться для переговоров с великим европейским владыкой. Беседа проходила в теплой, дружественной обстановке, стороны вполне договорились о нужном им временном перемирии, но перед самым расставанием азиатский владыка ядовито пошутил:

— А в принципе, ваше сопротивление не имеет смысла. Мы же все равно, рано или поздно, должны одолеть вас. Посмотрите на небо. Солнце приходит с востока и побеждает ночь на западе. Ночь приходит с востока, и гасит день на западе…

Европейский владыка долго размышлял над этими словами, проверял их и так, и эдак, и пришел к выводу, что хитрый азиат прав. И что единственным аргументом, способным опрокинуть его доводы, был бы тот случай, если Земля вдруг окажется круглой. Тогда ведь не разберешься, что откуда идет, и что где побеждает. Поэтому великий европейский владыка созвал всех пиратов и честных моряков, приказал им плыть куда глаза глядят, и разузнать, не круглая ли Земля?

Пираты и честные моряки поплыли куда глаза глядят, и узнали, что Земля действительно круглая. А на всякий случай еще и открыли Америку.

43. Вольная республика

Возмущенный кровавыми злодеяниями тирана Дионисия, народ взялся за мечи, сверг диктатора и провозгласил вольную республику. Первым президентом ее стал Архей, главный предводитель восставших. Но сразу же после его избрания второй предводитель, Мархей, сумел неопровержимо доказать народу, что Архей мечтает стать новым тираном. Возмущенная толпа снова взялась за мечи и истребила Архея. Мархей, занявший его пост, просидел на нем недолго. Третий предводитель, Дархей, тут же открыл людям, что и он метит в диктаторы. Те, разумеется, опять взялись за мечи, и вместо изрубленного Мархея провозгласили президентом Дархея.

Потом в президентском кресле по очереди посидели четвертый, пятый и шестой предводители, и только седьмой из них, Зархей, оказался более расторопным. И быстренько объявил всех прочих уцелевших предводителей явными кандидатами в тираны. А когда толпа с энтузиазмом взялась за мечи и измельчила их, Зархей разъяснил, что теперь, за неимением предводителей, тиранической власти может возжаждать любой другой, и поэтому вполне логичным шагом было мечи у народа отобрать.

Кроме того, он раскрыл людям глаза на новую угрозу их вольной республике. Ведь если уничтожили всех явных кандидатов в диктаторы, значит остались тайные — куда более опасные. И для их поиска пришлось создавать тайную полицию, тут же начавшую весьма эффективно вылавливать и истреблять всех, обладающих хоть малейшими тираническими задатками. Многим, правда, постепенно начинало казаться, что потенциальных тиранов обнаруживается слишком уж много. Но вслух этого не говорили, да и вообще теперь старались привлекать к себе поменьше внимания. А то вдруг выяснится, что и ты сам где-нибудь в глубинах подсознания метишь в диктаторы?

Вольная республика жила и процветала, десятками тысяч уничтожая несостоявшихся кровавых тиранов.

44. Вериги

Жили некогда два брата, Жан и Жак. Один отличался крайним благочестием, а другой — крайним беспутством. Свою долю наследства Жан отдал в монастырь и принял постриг. А Жак свою долю быстро промотал и удрал от кредиторов в крестовые походы. Встретились они через двадцать лет.

— Я все это время жил подвижником, — сообщил о себе изможденный Жан.