Подлинные мемуары поручика Ржевского
Шрифт:
Со временем он, конечно, остепенился, обзавелся семьей, занял видное положение в обществе, и однажды, благоустраивая свой дом и разбирая старые вещи, наткнулся в шкафу на подаренное Счастье. Долго думал, куда бы его приспособить, и повесил на стену, вставив под стекло в красивую рамку. Где оно быстро примелькалось, и граф перестал его замечать в бесконечных будничных хлопотах.
Но годы брали свое, и как-то вечером постаревший граф Феликс, размышляя о былом, вдруг вспомнил, что где-то у него должно быть то самое Счастье. Тогда он занялся упорными поисками и действительно обнаружил его под запыленным стеклом в облупившейся и рассохшейся рамке. Конечно, Счастье тоже потеряло свой блеск, выцвело, пожелтело и сморщилось, но граф Феликс, несмотря на протесты домашних, привел рамку в порядок и водрузил на самом видном месте своего кабинета. И всякий раз, когда становилось особенно тоскливо, он подходил теперь сюда, бережно касался стекла старческой рукой и удовлетворенно вспоминал, что ведь было же и у него свое собственное, неповторимое Счастье.
82. Демократия
Однажды султан Сулейман объявил своим подданным, что дарует им полнейшую демократию. А потом приказал ловить всех, недовольных его правлением, и казнить без суда и следствия.
— Ведь я же за демократию, — пояснил он своему визирю. — А раз они против меня, значит — и против демократии. Да за такое достижение, как демократия, я любому глотку перережу!
83. Вопрос чести
Граф Монхорст и граф Триттен вызвали друг друга на дуэль. Перед поединком секунданты попытались помирить их, но тщетно. Ведь задет был вопрос чести.
Они выстрелили, и оба промахнулись. Их кинулись поздравлять с удачным исходом, но граф Монхорст с графом Дитрихом сочли себя неудовлетворенными и потребовали вторую пару пистолетов. Выстрелили — и опять промахнулись. Им дали третью пару. Выстрелили — и промахнулись. Дали четвертую — снова промахнулись… Где-то на пятисотой или шестисотой паре они наконец-то научились стрелять и убили друг друга. Весть об их подвиге во имя чести облетела все столичные газеты.
84. Дисциплина
Перед битвой генерал Фридрихсен приказал подчиненным:
— Подпустить противника поближе! Без моей команды огня не открывать!
Он сел на высоком холме и стал наблюдать, как неприятельское войско медленно разворачивается к наступлению. Ночь перед сражением выдалась бессонная, пришлось составлять диспозиции, проверять подготовку, готовить множество приказов и директив, А на солнышке генерала разморило, и он мало-помалу начал клевать носом. Разбудили Фридрихсена вражеские солдаты, стягивающие с него сапоги и срывающие ордена с мундира. Подчиненные оказались очень дисциплинированными и огня так и не открыли.
85. Омут
Когда по стране поползли тревожные слухи о том, что в тихом омуте завелись черти, правительство, собравшись на экстренное заседание и детально обсудив этот вопрос, немедленно выступило с резким опровержением. Премьер-министр, известный своей объективностью, заявил, что такие слухи будут пресекаться самым решительным образом, как явная клевета на отечественные тихие омуты.
— У нас нет ни малейших оснований давать нашим партнерам или нашим недругам какой-либо повод для сомнений в чистоте наших тихих омутов, — авторитетно резюмировал он. — Ну а всем заблуждающимся и сомневающимся мы готовы предоставить возможность самим попасть в этот тихий омут, и лично убедиться, что никаких чертей там нет.
86. Молодое вино
Барон Помпс безвыездно жил в своем замке Момпс и мирно правил доставшейся ему по наследству Момпспомпсляндией. Обычно он с утра до вечера занимался излюбленными делами, а именно трепал по щечкам смазливых крестьянок, большими сковородками кушал поджаренную колбаску и запивал молодым вином из любимой большой кружки. Однажды пришли к нему отцы-доминиканцы и спросили:
— Как ты живешь, барон Помпс?
— Я живу хорошо, — удовлетворенно кивнул барон Помпс, предложив им для подтверждения сказанного отведать своей колбаски и молодого вина. Отцы-доминиканцы почему-то отказались и принялись уточнять:
— А что же хорошего совершаешь ты в своей жизни?
— Разве вы не видите? — удивился барон Помпс. — Я ем поджаренную колбаску и запиваю молодым вином из любимой большой кружки.
— Ты неправильно живешь, барон Помпс, — возмутились отцы-доминиканцы. — Ведь ты обязан совершать подвиги, делать карьеру при дворе, заботиться о своей репутации, искать невесту, воспитать наследников, бороться за свой престиж, оставить о себе память и благопристойно вознестись на небо под причитания домочадцев, соболезнования общественности и напутствие нашей церкви.
Ответ барона Помпса оказался не очень внятным, потому что рот его был занят колбаской, а потом он и вовсе отвлекся, потому что по двору как раз проходила смазливая крестьянка, и требовалось срочно ущипнуть ее за щечку. Отцы-доминиканцы обиделись и уехали, а вскоре сам епископ прислал барону Помпсу письмо с увещеваниями и наставлениями. Правда, дворецкий успел его только распечатать, когда принесли поджаренную колбаску и любимую большую кружку с молодым вином. А после этого из письма, на котором стояла сковородка, уже ничего нельзя было разобрать.
Когда стало ясно, что увещевания и наставления епископа не подействовали, к барону Помпсу обратился архиепископ. Потом кардинал. Потом папа римский. Потом барона Помпса отлучили от церкви и объявили вне закона. Его антиобщественное поведение обсуждалось при всех дворах Европы. Шокированные горожане перемывали ему кости на всех базарах, а деревенские жители — во всех трактирах. Его осуждали со всех амвонов, художники наживали состояния, рисуя на него карикатуры, а издатели — печатая памфлеты о нем. Студенты шести крупнейших университетов бросили занятия, толпами ходили по улицам, били стекла и распевали убийственные эпиграммы про барона Помпса. Сто двенадцать человек в знак протеста против политики барона Помпса кончили жизнь самоубийством, еще триста пятьдесят шесть объявили голодовку. Он же ничего этого просто не знал. Он кушал поджаренную колбаску и запивал молодым вином из любимой большой кружки.
В конце концов, на барона Помпса направили небольшой крестовый поход. Но половина участников по дороге дезертировала, потому что богатой добычи поход не сулил, а тащиться не пойми куда за колбаской, вином и смазливыми крестьянками было вовсе не обязательно. Другая половина войска лишь немножко не добралась до Момпспомпсляндии и утонула при переправе через безымянную речушку. А барон Помпс в это время трепал по щечкам смазливых крестьянок и кушал принесенную ими шипящую и шкворчащую на сковороде вкусную колбаску, которую так приятно запить молодым вином из любимой большой кружки.
87. Хроника смутных времен
В одном королевстве жители ужасно разложились, и развелась масса всевозможной сволочи. Чтобы хоть как-то пресечь это безобразие, король призвал подданных прекратить разлагаться и обязал всех истреблять на корню различную сволочь, объявив ее вне закона. Жители королевства обрадовались, горячо поддержали его инициативу и тут же перебили друг дружку, обвиняя в сволочизме. После этого все они разложились.
88. Старинная легенда